Чтение онлайн

Никогда не думала, что ели бывают насто-о-олько громадными.

Заснеженные сизые великаны взмывали острыми вершинами в небо высоко над моей головой и казалось, пытаются его проткнуть.

— В чём смысл проверки? Я по-прежнему не понимаю, — проговорила я. В таком месте невольно сбавляешь тон. Здесь, в самом сердце глухих северных лесов, царила какая-то торжественная, почти мистическая тишина.

Вольфред, который шёл по правую руку от меня, ничего не ответил. Он изо всех сил делал вид, что утром ничего не произошло. Но был рассержен. Враждебность и пожалуй, даже злость чувствовались на расстоянии, кожей. Ими словно был наэлектризован воздух. Да — и он, и я, и младший принц предпочли притвориться, что никто не понял, что на самом деле имелось в виду под «помойными котами» и «породистыми псами» в нашей утренней стычке. Сохранить лицо при новой встрече. Однако…

Конечно же, каждый из нас понимал всё предельно чётко.

И моего жениха не могло не злить, что я, его невеста, осмелилась не только перечить ему, пусть и не в открытую, но и защищать его младшего брата, которого он настолько откровенно ни во что не ставил.

Я осторожно скосила взгляд на Вольфреда. Прищуренный льдистый взгляд внимательно осматривал подножия вековых елей, высматривал пути, не слишком заросшие, где хоть как-то можно было бы пройти. Крылья точёного носа трепетали.

Понятно.

Он не просто злится.

Он в бешенстве.

— Смысл испытания, принцесса, — процедил он сквозь зубы, наконец, когда я уже почти потеряла надежду, — в том, чтобы узнать, насколько вы пригодны стать будущей королевой Северных стражей. Хотя я уже в этом сомневаюсь. Мне нужна выносливая жена. И надёжный соратник. Север не терпит слабаков.

Мда уж. Испытание на «соратника» я, кажется, с треском провалила ещё утром. И всё-таки презрительный тон принца неимоверно злил. Что, я могу быть королевой, только если сильная, как ломовая лошадь? Он себе жену выбирает или кобылу?

— И долго, позвольте спросить, я должна буду месить эти сугробы, чтобы вы были удовлетворены?

Принц резко остановился. Наконец-то удостоил меня взглядом.

— А что? Ваши нежные ножки уже не выдерживают такой маленькой прогулки?

Из-за нас была вынуждена остановиться и растянувшаяся за нами процессия из стражи, слуг и придворных. Подозреваю, что не только я одна проклинала кусачий противный мороз и сугробы по колено. Но принцу всё было ни по чём. Он решил — остальные должны выполнять.

Я надулась.

— Моим ножкам сегодня посчастливилось оказаться в тепле и удобстве, спасибо! Чего не скажешь об остальном моём организме. Возможно, на Севере другие понятия о гостеприимстве, но я привыкла к несколько иному обращению с девушками!

Я спиной почувствовала улыбку младшего принца.

Да, каким-то образом он тоже умудрился оказаться в числе почётных гостей мероприятия. Подозреваю, это было ещё одним источником плохого настроения моего жениха. Но что поделаешь — кое-кто ведь обещал за мной присмотреть.

Но в эту самую минуту Вольфред сделал шаг ко мне, нависая и вмиг придавливая своей сдержанной, но опасной силой. Его холодные глаза посмотрели на меня с высоты так, что я почувствовала себя очень маленькой и жалкой.

— Вы понятия не имеете, как я обращаюсь с девушками. Но чтобы узнать, вам придётся это право заслужить. Пока у вас получается из рук вон плохо.

Мне так и хотелось ответить колкостью — что кода я вела себя как приятная глазу игрушка и рта лишний раз не открывала, его почему-то всё устраивало. Но сдержалась. Зачем озвучивать очевидные вещи? Всё переменилось со вчерашнего вечера. Встало с ног на голову. Я сама себя не узнавала — обычно я паинька и лапочка, но здесь, на Севере, у меня будто крышу снесло.

И, боги, как же это оказывается, здорово — говорить то, что думаешь.

— Когда вернёмся, непременно поплачу по этому поводу в подушку. А когда мы, кстати, вернёмся? — с надеждой спросила я, невинно хлопая глазками.

Кто-то за моей спиной подавился смехом.

Голубые глаза сощурились, смерили меня взглядом. У меня по спине снова пробежали ледяные мурашки. Вольфред вдруг схватил меня за руку ниже плеча. Сквозь слои тёплой одежды я почувствовала его жёсткие пальцы. Склонился ниже, к самому моему уху. Низкий голос принца проговорил тихо, так, чтобы слышала одна я.

— Я бы отправил вас хоть сейчас. И намного дальше… подушки. Но боюсь, мой отец настаивает на вашей кандидатуре. Старику втемяшилось в голову, что после смерти короля Запада мы сможем претендовать на всю страну Западных стражей, если я возьму вас в жёны. Так что боюсь, вам придётся меня терпеть. И не только сегодня. Но и до конца своих дней.

У меня на глазах выступили слёзы, которые тут же осели инеем на ресницах.

— Тогда зачем весь этот фарс? Какие-то испытания… — прошептала я.

— Хотел увидеть ваше истинное ко мне отношение. Я увидел.

Вольфред резко отпустил меня, почти оттолкнул. И отвернулся, как будто я была пустым местом, не стоящим его внимания.

— Привал. Отдыхаем полчаса — и поворачиваем обратно.

Отрывистые команды принца, и вот уже под вздохи облегчения кто-то разводит костёр, слуги подносят расписанные золотом табуреты для знати, которые несли всё это время на себе, достаются припасы и выкладываются на раскладной походный стол. Собаки радостно разлеглись вокруг, свесив длинные языки.

А меня будто оглушило пониманием непоправимой несправедливости, которая вот-вот произойдёт в моей жизни.

До этого всё почему-то воспринималась как игра. Не всерьёз.

А вот теперь я вдруг с ужасом осознала, что этот холодный, не любящий на свете никого, кроме себя человек, через считанные дни станет моим мужем.

А ведь мне и в постель с ним придётся ложиться!

Сердце будто кто-то сжал ледяной рукой. Стало больно дышать.

Ещё чуть-чуть, и разревусь навзрыд. Но нельзя допустить, чтобы это чудовище видело мои слёзы.

Я развернулась и бросилась в чащу леса. Всё равно никто моего отсутствия даже не заметит.

Отойду во-он за те громадные ели, там наплачусь всласть… потом отскребу ледышки с ресниц и вернусь. Принц как раз успеет насладиться обедом.

Так и вышло, никто за мной не пошёл, и девственно-чистую пелену снега под елями нарушила я одна.

Посторонние звуки быстро погасли, надёжно отсечённые хвойной завесой. Как по мановению волшебной палочки. Было ощущение, будто во всём лесу никого — только я и эти ёлки. Приятное ощущение. Мне даже плакать расхотелось — я просто шла вперёд, запрокинув лицо, и любуясь на то, как высоко-высоко, в головокружительной высоте, в белых промельках тут и там виднеется зимнее небо.