Чтение онлайн

С наших губ сорвался обоюдный стон. Какое блаженство…

— Да… малышка моя…

Вбиваясь короткими резкими толчками, взял за руки, заведя их у меня над головой и переплетя наши пальцы. Мне хотелось открыть глаза, посмотреть на него (может, убедиться, так ли ему хорошо со мной, как и мне с ним), но я не могла. От испытываемого наслаждения, могла только бессвязно что-то бормотать.

Поскольку мы и так были распалены с ним до предела затянувшейся прелюдией, надолго нас обоих не хватило. Меня накрыл повторный оргазм уже через пару толчков, Андрей продержался немного дольше, но тоже вскоре сдался.

С громким стоном толкнулся в последний раз и замер, откинув голову назад и прикрыв глаза (свои мне все-таки удалось открыть, хоть и слегка).

Излившись, осторожно опустился на меня, тяжело дыша.

— Это был самый короткий, но самый потрясающий секс в моей жизни, — сказал, уткнувшись лбом в мое плечо.

Посмеиваясь, высвободила из крепкого захвата руки, и обняла мужчину. Теперь я обвивала его, как лиана, а он все еще находился во мне. И мне было так комфортно, как никогда ранее.

Выпрямившись на руках, Андрей с ласковой улыбкой заглянул мне в глаза. Увидев в них что-то, что его полностью удовлетворило, чмокнул в нос.

— Предлагаю избавить тебя от остатков этого потрясающего комплекта и пойти на второй круг.

И озорно подмигнул. Широко улыбнувшись, кивнула.

— И на второй, и на третий, и на столько, на сколько у вас хватит сил, Андрей Владимирович.

Мужчина в ответ чуть двинул бедрами, без слов доказывая, что уже сейчас готов к подвигам.

Андрей

Когда Ната сказала, что дома меня ждет сюрприз, я решил, что это горячий ужин и секс. Угадал я только в одном. Секс был. И много.

Я и представить себе не мог, что же прячется под этим пальто. Если бы я знал… не знаю, чтобы я сделал. Но точно не оставил бы ее одну на заднем сиденье, а таксиста вообще пришил бы за один лишь брошенный в ее сторону взгляд. И, наверное, укутал бы ее с ног до головы в какой-нибудь плед. Да, точно. В плед. Или ковер. Или мешок из-под картошки.

К счастью, я не был в курсе того, что задумала красотка. Да, мы с ней обсуждали разные фантазии, и я сам дал ей добро на воплощение хотя бы одной из них в реальности, но кто ж знал, что этой фантазией она попытается свести меня с ума.

Распахнулись полы пальто, и я потерял дар речи. Надетый Наташей комплект больше открывал, чем скрывал. Он был полупрозрачным, лишь в самых главных местах ткань уплотнялась, не показывая напрямую, но намекая на то, что же под ней спрятано.

Когда я смог более-менее связно мыслить, то первым было желание наказать за то, что в холод вытащила свое шикарное тело в таком откровенном наряде из дома, рискуя заболеть. Потом Наташа что-то ляпнула, и я опять прохрипел о наказании. Мысль с каждой секундой становилась все заманчивее и заманчивее. Отшлепать упругую попку, несильно, доставляя удовольствие, а затем приласкать. В следующий раз…

До жути долго не мог избавиться от одежды. Почему ее на мне так много? Надо было, как и Ната, полуголым приехать, чтобы не тратить время на всякие глупости.

Откинув в сторону последний предмет, воззрился на сероглазку в ожидании — что же она предпримет? В коридоре темно, поэтому я не боялся ее реакции на шрам, честно говоря, думал, что она его вообще не увидит (но все равно непроизвольно напрягся). А малышке удалось меня удивить. И довольно приятно.

Минет, хоть и недолго продлившийся (по моей инициативе, да), был крышесносным. Но покорило меня именно то, что она сделала ранее — ее легкие поцелуи, поглаживания. Каким-то образом я понимал все, что она хотела этим сказать. Словно она шептала мне на ухо, при этом находясь у моих ног.

Ее не волнует это уродство. Она в принципе не считает шрам уродством. Ее восхищает моля воля к жизни, благодаря которой я выкарабкался после той аварии. И ей нравится мой шрам, потому что он напоминает ей о том, что я сильный, что я выжил.

И я безумно благодарен моей девочке за это. И, наверное, эта благодарность и стала одной из причин, почему я так долго издевался над ней, прежде чем, наконец, проникнуть.

Хотя, по большей части, это было мое желание преклоняться перед ней. Утопить ее в блаженстве настолько, чтобы она забыла, как ее зовут. Судя по удовлетворенному выражению лица моей малышки, мне это удалось с блеском.

На двух раундах мы не остановились. Сказалось-таки длительное воздержание. Лично у меня секса уже почти два месяца не было (если не считать той ручной работы у дерева), и уверен, что у Наташи та же история. Да и переписки во время командировки раздразнили не на шутку.

По итогу ночи, ни одну из перебранных в такси поз я не использовал. Почему-то в этот раз мы ограничились исключительно миссионерской. Почему? Да потому что, как выяснилось, я охуитительный собственник. И таким образом ставил на девушке метку. Своеобразную. Короче, удовлетворял внутреннего пещерного человека.

Слава всевышнему, Ната отнеслась к этому спокойно. И вообще никак не комментировала мои периодические присасывания к ее шее с намерением оставить как можно более заметный засос, а также тихие удовлетворенные порыкивания и возгласы:

— Моя!

Будь она ярой феминисткой, точно подвесила бы за яйца на ближайшей люстре.

Да вот хоть на этой, на которую я сейчас пялюсь, поглаживая спинку заснувшей у меня на груди красавицы и размышляя — как бы сделать так, чтобы больше ни одну ночь мне не пришлось провести в дали от нее?

Андрей

Утро было ничуть не хуже ночи. Благодаря тому, что сегодня воскресенье, началось оно в одиннадцать дня (чему ни я, ни Ната ни капли не расстроились). К тому же, за то время, пока мы спали, мой дружок успел соскучиться по ее малышке, и я не стал ему препятствовать в покорении не сопротивлявшейся жертвы.

— Ты в курсе, — выдохнула Наташа, когда я с нее скатился, вновь притянув подмышку, — что мы всю ночь занимались незащищенным сексом?

В груди что-то сладко екнуло. Мысль о наших с ней детях была приятной. И очень заманчивой. Я твердо знал, что люблю эту девушку и сделаю все, чтобы она начала мне доверять и верить мне также, как это делаю я по отношению к ней.

Поэтому я лишь пожал плечами и крепче прижал Нату к боку. Поцеловав в макушку, спросил:

— Боишься?

— Нет, — чуть удивленно ответила девушка. Начав выводить на моей груди замысловатые узоры, продолжила, — я хочу детей. И уже не в том возрасте, чтобы говорить — когда-нибудь. Ты мне кажешься вполне себе шикарным образцом, от тебя получатся замечательные дети. А если ты не захочешь иметь с ними ничего общего, то ничего, я справлюсь.

И если по началу по моему лицу гуляла глуповатая, но счастливая улыбка, то на последних ее словах я нахмурился. Перевернувшись на бок и, попутно, перевернув Наташу на спину, навис над ней, серьезно заглядывая в глаза. Девушка, в смущении закусив губу, старательно отводила взгляд. Ну, уж нет, дорогая моя, так не пойдет!