Чтение онлайн

Резво поднявшись на второй этаж, я, как всегда, без стука распахнул дверь комнаты друга:

— Ал, не спишь? Надо пого… матерь Божья, что у тебя на лице?!

Полулежащий на кровати Алан послал мне равнодушный взгляд:

— Маска. Увлажняющая.

— Ничего, конечно, не хочу сказать, но почему она выглядит, как…

— Да говори уже, — хмыкнул Ал, — Я напоминаю тигрёнка, верно?

Так и было — на тканевой маске был нарисован узор именно с этим животным. Смотрелось одновременно жутко и мило. Двоякое такое чувство.

— Опять отправил в магазин Вуда? — хмыкнул я, проходя в комнату.

Друг кивнул:

— Слишком поздно сообразил, насколько паршивая это идея. Так что теперь у меня коробка с двадцатью четырьмя — пардон, уже двадцатью тремя масками для лица, которые позволяют ещё и перевоплотиться в какую-нибудь зверушку. Там есть слон — хочешь попробовать?

— Спасибо, воздержусь. Из нас двоих в центр чаще ставят тебя, так что о лице беспокоиться нужно не мне.

— Как хочешь, — пожал плечами Ал, — Так, ты чего припёрся то?

Точно. Цель моего визита. Растянувшись на чужой кровати и глядя в потолок, я сказал:

— Я признался. Аве. Ну, не прям теми самыми словами, как в сопливых фильмах, но смысл тот же.

Алан хмыкнул:

— Вот как. Поздравляю. И что дальше?

Хороший вопрос, дружище. Чертовски хороший. Отчета только на него не было.

— Не знаю. Дальше выбор за ней. Я предложил дождаться конца тура по Азии — и поговорить ещё раз. Может, что и прояснится за это время. Пока она растеряна.

— Её можно понять. Ну, а ты? Тебе стало легче?

— Намного.

И это было правдой. В последние дни держать всё в себе становилось всё тяжелее. Как и держать самого себя в руках. Это никогда не было моей сильной стороной — особенно если взять во внимание тот факт, что моим языком, на котором я привык общаться, были прикосновения. Аву — Рори — Аврору — как ни назови, суть одна — хотелось трогать. Постоянно. Не могу сказать точно, в какой момент это желание проснулось — до нашей ночи, после, во время или оно было всегда, просто я скрывал его за раздражением. Знаю одно — это было той ещё пыткой. Особенно — во время совместной работы. Изображать равнодушие — то, чему я научился в совершенстве, но в какой-то момент мне казалось, что ещё секунда — и я сгребу её в охапку, чтобы вот так и замереть на какую-нибудь небольшую вечность.

Я не планировал делать всё именно так — так сумбурно и местами даже несдержанно. Но её слова самую малость выбили меня из колеи. Нет, она серьёзно всё это время думала вот так?! Что просто подвернулась мне под руку? Что её было легко уломать? Если бы всё было так просто — всё бы не было настолько, блин, сложно. Настолько, что ощущение, будто я всё ещё не слез с этих проклятых американских горок, не покидало до сих пор.

Но, несмотря на это, мне нравилось. Это напоминало, что я всё ещё живой. Это вдохновляло. Настолько, что, кажется, одного мини-альбома будет маловато, чтобы выразить весь спектр моих эмоций.

Так странно. Я не писал свои песни уже очень давно. Первое время мне было просто не до этого — попытки перестроиться, научиться танцевать, репетиции до глубокой ночи, занятия по технике речи, чтобы отточить мой рэп. После я попытался сесть за лирику — и не вышло. Просто ничего в голову не пришло. В какой-то момент мне даже показалось, что это ушло от меня — способность складывать слова в стихи.

Постепенно, я смог вернуться в это русло, но это было уже не то. Я писал тексты для Криса, он их шлифовал — и получался годный для группы продукт. Для группы. Не для меня. Нет — я любил все наши песни. И именно за то, что мы писали их сами, а не исполняли то, что подсовывала нам компания. В них был смысл, была глубина, было послание, которое мы пытались донести до своих людей. Но вместе с тем, в них не было… меня? Той части меня, которую я кого-то в себе закопал. Убрал в коробку — и спрятал.

Может быть, пора было себя вернуть? Может, это станет и новым шагом для группы? Поможет нам показать себя с той стороны, с которой ещё никто не видел? И благодаря Рори я чувствовал, что у меня получится. У всех нас получится. В конце концов, дело ведь не в музыке, не в альбоме и не в той работе, что мы делали. Дело в эмоциях, которые мы испытывали. И которыми делились через музыку.

Мы никогда не пели о любви. Прямо, откровенно. Только полунамёками. Крис говорил, что мы пока не созрели для такого — нам итак есть, о чём рассказать. А опыта в любви ни у кого из нас не было — такого, который смог бы тронуть сердца фанов. Но…что, если теперь он есть?

Так, ладно. Куда то меня чертоги разума занесли не туда. Надо выныривать обратно. И возвращаться в реальность.

— Мы закончили с альбомом, кстати, — добавил я, — Надо отдать его Крису, пусть оценит и решит, что там дальше.

— Вау, поздравляю, — улыбнулся Ал, — Над названием ещё не думал?

— Нет, — качнул я головой, — Пока ничего в голову не лезет — одни банальности. Но банальным быть не хочется — в конце концов, это мой первый сольник, я выложился сверх своих возможностей. Нужно что-то особенное.

— Поверить не могу, что из нас всех ты первый до сольника дорос, — хмыкнул друг, — Я был уверен, что первым будет Вуд — у него идей до задницы просто. Но усидчивости не хватает.

— Это точно, — усмехнулся я в ответ, — Он умный парень. И из него в будущем вышел бы отличный продюсер — в нём есть это. Уверен, Крис считает также. Только не вздумай передавать мои слова Вуди!

— Ты что, я себе не враг. Он же потом такую корону на голову наденет — фиг снимешь её. В любом случае — я рад за тебя. Ава хорошо на тебя влияет — раскрывает твою эмоциональность и уязвимость. Это здорово — фаны давно ждали возможности увидеть что-то новенькое в твоём исполнении. Ну, и я молчу про то, что ты просто стал спокойнее и как будто умиротворённее. Всё же секс творит чудеса.

— Иди ты, — беззлобно фыркнул я, бросая в друга подушку.

— Я вам даже завидую, — задумчиво протянул Алан, — Не каждый может пронести школьную любовь через года — и сохранить её. Это здорово.

— Так, во-первых — про любовь никто тут ничего не говорит. Мы не знаем, насколько двусторонние наши чувства. Во-вторых — ничего мы не пронесли через года. Сперва я знатно так обосрался, а теперь разгребаю это. Ну, и в третьих — что у тебя за настроение такое странное?

Друг пожал плечами:

— Не знаю. Может, тоже хочу влюбиться. Но с вариантами как-то не густо.

— Ты прикалываешься? Вокруг тебя толпы девиц. Выбирай любую.

Ал поморщился:

— Не хочу так. Им всем важна только моя внешность, моя популярность. Я люблю наших фанов за то, что они уважают нашу музыку — в такие моменты мне кажется, что мы говорим на одном языке. Но каждый раз, когда я пробовал пообщаться с девушкой из фан-базы неформально, когда пытался позвать на свидание — каждый раз убеждался, что с их стороны это не любовь. К музыке, к образу на сцене, к танцам — но не ко мне, как к личности. Им плевать, что я чувствую. Мои желания никогда не имеют значения. Я просто оболочка, в которую они сами засовывают свои фантазии. Я как дурацкая кукла из магазина игрушек, которой каждая из них спешит похвастаться перед всеми.