Чтение онлайн

– Восемь и один в остатке, – пролаяли два голоска, и две пары маленьких блестящих глаз с добродушным сочувствием заморгали из-под полей шляпок.

– Верно. Но остальным лучше бы выучить таблицу умножения. Давайте-ка повторим: дважды один – два… – начала няня Матильда и тут же строго велела: – Сядьте прямо!

Дети продолжали качаться на стульях, не говоря ни слова, даже «двампсдымпс одимпс двампс». Но они уже начали сомневаться. Уже в их головах зазвучал тихий голосок, спрашивающий: «А стоит ли?..» И действительно, внезапно спинки стульев, на которых они сидели, развалясь или раскачиваясь, – знакомых старых стульев из классной комнаты, где дети привыкли валять дурака перед своими горемычными, запуганными гувернантками, – эти стулья вдруг стали очень жёсткими и высокими и начали толкать детей в спину, если те пытались развалиться. А в сиденьях вдруг обнаружились мелкие щепки, тут же втыкавшиеся в зад, если дети ёрзали. А уж если хоть чуть-чуть качнуться на стуле назад – он падал с грохотом, и дети приземлялись на спину кверху ногами, да так и оставались! Когда настало время утренней перемены, все дети уже сидели прямо, кроме тех, кто лежал на спине, по-дурацки задрав ноги в воздух.

В одиннадцать, когда принесли какао с галетами, няня Матильда взяла свою порцию и отправилась к мистеру и миссис Браун в гостиную.

– Как продвигаются занятия? – спросил мистер Браун.

– Мне кажется, мы освоили урок третий, – с улыбкой ответила няня Матильда, и, когда она ушла обратно в классную комнату, миссис Браун сказала мистеру Брауну:

– Знаешь, дорогой, когда она улыбается, то кажется почти милой. – А потом добавила: – Конечно же, если не обращать внимания на этот ужасный Зуб.

А СЛЕДУЮЩЕЕ утро дети не захотели вставать.

Иногда такое случалось: они просто не желали и не вставали. Бонны и гувернантки обычно упрашивали их и умоляли, хватали за руки и тащили, но дети всё равно не вставали. Если в конце концов кого-то и удавалось стащить с кровати, он дожидался, пока воспитательницы займутся следующими, и к тому времени, как умаявшиеся бонны справлялись с ними, первые вытащенные уже снова лежали в кроватях, укрывшись одеялом с головой и издавая громкий храп. Как-то раз все улеглись вверх ногами, и бонны испытали ужасное потрясение, когда, сердито отдёрнув одеяло с окриком: «Подъём!» – они обнаруживали на подушке пару ног. А однажды все дети поменялись местами, и няньку чуть удар не хватил, когда она пришла забрать Дитя из кроватки. Дитя издавало очень странные звуки, едва не проламывая стенки колыбели. На самом деле там скорчился здоровенный Саймон, сопя, фыркая и пытаясь не расхохотаться. А как-то раз все дети подложили в свои постели кукол, а сами забрались под кровати. Няня, бонны и гувернантки опять пережили большое потрясение – хотя это, пожалуй, нельзя было счесть за отказ вылезать из постели.

Но сегодня утром дети решительно не собирались этого делать.

Няня Матильда встала в дверях, и, боюсь, в эту минуту она вовсе не казалась милой. И совсем не улыбалась, – невысокая и плотная, она походила на рассерженную старую жабу в своём порыжевшем чёрном платье, с волосами, собранными в узел, торчащий на затылке, словно ручка чайника, с маленькими чёрными блестящими глазками, огромным Зубом и носом, как две сросшиеся картофелины, – и с большой чёрной палкой в руке. Она повторила:

– Пора вставать!

Все продолжали громогласно храпеть. Никто и не пошевелился.

Няня Матильда подняла свою большую чёрную палку, и внезапно храп прекратился. Глаза открылись, и носы высунулись из-под одеял. Конечно же, дети не могли забыть, что случается, когда няня Матильда ударяет палкой об пол.

Няня Матильда отметила воцарившуюся тишину, обращённые к ней блестящие глаза и опустила палку.

– Даю вам полчаса, – сказала она, – на то, чтобы встать, одеться, умыться, почистить зубы, сложить пижамы, открыть окна, заправить постели и до завтрака отправиться в сад дышать Целебным Свежим Воздухом. Старшие, помогайте Младшим. – И ушла.

Ну что ж!

Как только она повернулась спиной, через две секунды все вскочили с кроватей – но не для того, чтобы умываться и одеваться. Дети никогда прежде не уступали с первого раза и не собирались этого делать сейчас. С другой стороны – как же быть с палкой? Все принялись сновать туда-сюда между спальнями девочек и мальчиков, шёпотом держа совет; потом закипела бурная деятельность – но при звуках тяжёлых шагов няни Матильды дети заполошно запрыгнули в постели. Когда няня Матильда спросила: «Почему вы ещё не встали?» – они ответили:

– Мы не можем встать, мы заболели.

– Заболели? – переспросила няня Матильда (и правда, это было очень неожиданно).

– У дас сопди в досу, – заявил Роджер.

– И живот бодид, – поддержала Тора.

– И пятда, – вклинилась Луиза.

– И теббедатуда, – добавил Саймон.

– А ещё дас тошдид, – заныла Фенелла.

– Даверное, у дас всех кодь, – предположила Тереза.

– Удасех кодь! – сказало Дитя на своём языке.

И действительно, когда няня Матильда оглядела детей, то увидела, что лица у них белые-белые, как у клоунов, и все в больших красных пятнах (из коробки с красками).

– Очень хорошо, – пожала плечами няня Матильда, один раз ударила палкой об пол и ушла. Дети тут же попытались вылезти из кроватей, но… Да, вы угадали! У них не получилось. Им просто пришлось лежать в постелях, свернувшись под одеялами, которые вдруг стали ужасно жаркими и колючими, – а ещё у них заложило носы, заболели животы и даже показалось, что сейчас их всех стошнит. И дети тянули ослабевшие руки к горячим лицам, пытаясь стереть пятна, но те не сходили. И ужасное подозрение стало закрадываться в их головы: они и вправду заболели корью.

Бедная миссис Браун пришла в ужасное расстройство, когда узнала, что все её дети больны корью.

– Предоставьте это мне, – спокойно заявила няня Матильда. – Я хорошо умею лечить эту болезнь. – И изложила свои правила: никаких звуков, никакого света, ни еды, ни питья. И конечно же, ни в коем случае не вставать с постели.

Миссис Браун пришла в ужас. Её бедные ненаглядные детки!

– Никакой еды?

– Никакой, пока у них болят животы.

– И никакого питья?

– Никакого, пока их тошнит.

– Никаких звуков? Даже не разговаривать?

– Нельзя, пока у них так заложены носы, что они еле говорят.

– И никакого света? Неужели им даже нельзя рассматривать картинки в книжках?

– При такой высокой температуре – ни в коем случае! – отрезала няня Матильда с возмущением. Потом добавила: – И конечно же, нам понадобятся лекарства.

С этими словами она достала три огромные бутыли и выстроила их в ряд на каминной полке: чёрную, красную и самую отвратительную – жёлто-зелёную.

– От лихорадки, – пояснила няня Матильда, обходя детей с чёрной бутылью. – От боли, – вливая в каждого ложку лекарства из красной. – И от пятен. – По кругу пошла жёлто-зелёная бутыль.

Последнее лекарство оказалось противней двух предыдущих, вместе взятых. Но все три были самым гадким, что детям Браунов доводилось пробовать за всю жизнь. А теперь они раз в час получали по большой столовой ложке каждого лекарства.

– Пвотиввы якавва, – пожаловалось Дитя.

– Никаких разговоров, – заявила няня Матильда.