Моя война(Документальная повесть)
Шрифт:
«Язык» оказался довольно тучным и тяжелым, был ранен в ногу и идти не мог. Мы втроем с трудом притащили его в свои окопы. Пленный был ефрейтором из недавно переброшенной в Хворощино воздушно-десантной бригады. Он сообщил при допросе очень ценные сведения о составе противостоящих нам сил противника, системе обороны и укреплений, а также о готовящемся против нас наступлении в конце марта. И действительно, 29 марта гитлеровцы предприняли яростную атаку превосходящими силами.
Батальон Морозова ждал ее, хорошо подготовился и встретил атакующих массированным огнем из всех видов стрелкового оружия и минометов. Наша батарея вела эпизодический огонь осколочно-фугасными и шрапнельными снарядами, которые приходилось беречь, так как их запасы были на исходе. Все же противнику удалось потеснить нас, но вместе с прибывшим вовремя подкреплением смелой контратакой положение было восстановлено. Оставив на поле боя много трупов, немцы ретировались в Хворощино. Мы потеряли еще одну пушку, разбитую снарядом, и троих комендоров. Теперь в батарее осталось только две пушки и полтора орудийных расчета.
20 апреля, в день рождения Гитлера, немцы предприняли еще одну мощную атаку, на этот раз психическую. Они шли во весь рост, истошно кричали пьяными голосами и непрерывно строчили из автоматов. Их атаку поддерживал массированный артиллерийский и минометный обстрел наших позиций. Это было довольно страшное зрелище, такого мне не довелось видеть и пережить ни раньше, ни позже.
Подпустив атакующих поближе, бойцы батальона Морозова по его команде открыли огонь из всех видов оружия, а наши пушки дали несколько шрапнельных залпов. На наших глазах атакующие ряды немцев заметно поредели, а вскоре, не выдержав губительного огня, гитлеровцы пустились в беспорядочное бегство, неся большие потери.
В ночь на 1 Мая была предпринята попытка освободить Холм от противника. В приказе числилось много атакующих частей с разных направлений, включая партизан. Но, как оказалось, все эти части были малочисленными. В атаке с нашего направления от бригады был выделен батальон Морозова, усиленный личным составом из других подразделений бригады. Всего в батальоне насчитывалось около 200 бойцов. Мне с двумя пушками приказали поддержать огнем эту атаку.
К полуночи батальон занял исходную позицию у обочины шоссе вблизи моста через Ловать, после захвата которого батальон должен был ворваться в город. Свои пушки (по одной) я расположил с обеих сторон шоссе. Была установлена телефонная связь с Морозовым и командным пунктом бригады, руководство атакой было возложено на заместителя командира бригады полковника Неминущего.
После полуночи батальон Морозова направился к мосту, и вскоре я услышал звук пулеметных и автоматных очередей. Полковник Неминущий до самого рассвета теребил меня с докладом об обстановке, а я ничего не знал, так как связь с Морозовым оборвалась сразу после его атаки моста. Тогда Неминущий приказал мне найти Морозова и выяснить обстановку — полковник почему-то считал, что он уже в городе.
Взяв с собой двух краснофлотцев, я сделал лишь несколько шагов по рву у обочины шоссе, как услышал свист пуль. Мы легли на дно рва, а потом в бинокль я увидел: недалеко от моста расположилась группа немецких солдат, которые и обстреляли нас. Я тут же доложил Неминущему, что мост находится в руках немцев, батальон Морозова, очевидно, погиб, а его остатки, вероятно, через болото ушли в лес. После небольшой паузы полковник приказал мне вместе с пушками возвратиться в расположение бригады. Мы тащили наши пушки своими мускульными силами и изрядно устали.
Как потом стало известно, атака Холма малочисленными силами успеха не имела. Расчет на внезапность не оправдался. Батальон Морозова был встречен массированным огнем противника, как только он дошел до моста. В этом бою погиб сраженный пулей бесстрашный командир батальона старший лейтенант Александр Морозов.
Если наша атака захлебнулась, то последующая атака немцев оказалась для них успешной, им удалось прорвать нашу оборону у Пронинского леса и на какое-то время деблокировать Холм.
5 мая мне было приказано занять другую позицию. На руках мы потащили через лес свои пушки и на одной из полян, освещенной солнцем, остановились для короткого отдыха.
Начиная с 1 мая мы спали урывками и очень устали, а для того, чтобы на себе тащить пушки, требовалась немалая сила. Я присел на пень, спиной привалился к рядом стоящему дереву и задремал… Мне помнится сильный взрыв снаряда или мины в непосредственной близости от нас. Осколок прошел через предплечье левой руки и застрял в ребре. Потом врач мне поведал, что я родился под счастливой звездой. Осколок пронзил руку между веной и костью, не задев ни то, ни другое, а ребро преградило ему путь к сердцу. Я потерял много крови, до медсанбата, где мне оказали первую помощь, а затем извлекли осколок, меня донесли на плащ-накидке краснофлотцы моей батареи. Так, всего за четыре дня до отвода бригады в тыл на переформирование в 27-ю гвардейскую стрелковую дивизию я был ранен и выведен из строя.
После эвакогоспиталя в Селижарово я оказался в Костромском госпитале, где находился до полного излечения.
Слава бригады
75-я морская — 3-я Гвардейская стрелковая бригада просуществовала всего 7 месяцев и 3 дня (с 18 октября 1941-го по 21 мая 1942 года), из них 4,5 месяца провела в непрерывных боях с немецкими захватчиками и покрыла себя неувядаемой славой.
Командир 2-го Гвардейского стрелкового корпуса, Герой Советского Союза генерал-майор А. И. Лизюков в своей статье, помещенной в газете «Красная звезда», восторженно отозвался о боевых действиях нашей бригады. Привожу выдержку из этой статьи:
«…Совсем недавно гвардейская часть Сухиашвили показала такую выдержку и упорство, перед которыми меркнет слава многих знаменитых подвигов гвардии прошлых времен. Участвуя в 150-километровом марше по тылам противника, гвардейцы Сухиашвили шли авангардом главных сил. Немцы встречались с железным потоком (подчеркнуто мной. — Авт.), сметавшим на своем пути всякое сопротивление.
Не имея возможности остановить гвардейцев наземными средствами, немцы организовали комбинированный контрудар и в течение нескольких дней тщательно готовились к нему. Гвардейцы Сухиашвили подвергались удару одновременно действующих 150 самолетов. Бомбардировщики и штурмовики фашистов… непрерывно обрабатывали гвардейцев с воздуха.
В то же время противник открыл сильный артиллерийский и минометный огонь. Немцы применили здесь новое оружие — минометы 203-мм калибра. Действие такой мины равно крупной бомбе, сброшенной с самолета. Плотность огня противника была настолько большой, что, казалось, на воздух взлетела вся земля.
Белоснежное поле у деревни Пронино превратилось в черную, зияющую ранами воронок поляну, и белые халаты демаскировали бойцов. Немцы были настолько уверены в эффекте своей подготовки, что после нее по сигналу белых ракет пошли вперед густыми колоннами. Они были убеждены: путь открыт. Медленно ползли танки врага. Офицеры открыли люки и самодовольно наблюдали страшную картину результатов авиационной и артиллерийской подготовки. Вокруг все было мертво.
Но когда немцы без выстрела прошли место, где находился Пронинский лес, черное мертвое поле вдруг ожило. Из воронок от бомб и снарядов вспыхнули огоньки пулеметов и противотанковых ружей. Перед немцами появилась непроходимая огневая завеса. Из-за отдельных пней полетели связки ручных гранат. Ошеломленные фашисты на мгновение остановились. В их колоннах падали новые и новые люди. Минута замешательства окончательно погубила врага. Гвардейцы поднялись в контратаку во весь рост. Изумленным немцам, думавшим, что они шли как бы по кладбищу, казалось, наверное, глядя на гвардейцев, будто это мертвецы встали из гроба. То было поистине потрясающее зрелище. Сотня уцелевших гвардейцев отбросила авиадесантный полк немцев. Оставив на поле боя сотни убитых солдат и офицеров, немцы бежали. Грозная контратака настолько подействовала на врага, что в течение семи дней немцы сидели в своих окопах, не проявляя какой-либо активности».
Сказано хотя и несколько возвышенно, но верно…
Воинам бригады есть чем гордиться. Она в непрерывных кровопролитных боях нанесла значительный урон живой силе и боевой технике противника. Она вывела из строя 7.000 гитлеровцев, захватила много трофейного оружия и боеприпасов. Свой вклад в сокровищницу славных дел внесла и артбатарея противотанковых пушек, которой довелось мне командовать. На ее счету 11 поверженных танков, не считая автомашин и живой силы противника. Но и бригада понесла значительные потери: по архивным данным, эти потери составили 3.166 человек убитыми и ранеными. О действиях бригады восторженно отозвался Нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов в своей статье «Моряки в обороне Москвы»: «Стойкость бойцов этой бригады была действительно исключительной. Нужно отдать должное командиру бригады К. Д. Сухиашвили и комиссару А. Муравьеву.