Чтение онлайн

Поставив на стол вискарь, рядом роняю стакан, пытаясь угомонить совесть.

По Элькиному счастливому взгляду, понимаю она в курсе моих планов.

Хватаю пальцами ее тонкую шею, притягивая ближе и предупреждаю:

— Только попробуй об этом распиздеть…

Все! Я чертов предатель…

Глава 14

Настоящее

Олеся

Когда ко мне в гости приходит подруга, она считает своим долгом заболтать меня до смерти, как Кощей из известного мультика.

Вяло улыбаюсь, слушая рассказ Марины об Иване Михайловиче. Это ее новый ухажер и если я не ошибаюсь, у них все серьезно. Уж не знаю где подруга с ним познакомилась, но глаза ее блестят так, что могут озарить темную комнату.

— ...И представляешь, он мне говорит, что совершенно не переносит рыбалку… — бурлит Марина, закидывая ломтик колбасы себе в рот. — А я страсть, как ее люблю и мужика себе хотела найти с таким же увлечением…

Вздохнув, распаковываю зелень и укладываю ее в пластиковый тазик.

Мы сегодня собрались на девичник просто так и сейчас увлеченно шинкуем салаты. Я не смогла отказать подруге во встрече, но к ней мы поехать не решились, потому, что у

Варюшки красное горло.

Как назло на улице было такое пекло и сунуться туда с больным ребенком означало одно: обратно бы мы вернулись с высокой температурой.

Я очень тревожная мать.

Моя доченька была капризной с самого начала и за всю беременность я лежала на сохранении три раза, за которые чуть не сошла с ума.

Надо ли говорить, что Варя — незапланированный ребенок и чтобы решиться на роды, я прошла все стадии депрессии.

О беременности я узнала, когда гостила у родителей и именно мама настояла на рождении моей принцессы

Мне повезло с мамой. И с доченькой тоже.

Я благодарна своим родителям за поддержку. Если бы я осталась один на один с полосатым тестом, совершила бы самую страшную ошибку в своей жизни.

— Теть Марин, а почему ты одна ешь кабасу? Ты итак толштая — обрубает моя дочь, что-то чиркая гелевой ручкой в моей записной книжке.

Зажмурившись от услышанного, закусываю улыбку, чтобы не обидеть свою подругу. По ее выражению лица, понимаю, что эта шутка прошла мимо ворот.

— А все потому что мужик не собака, на кости не набросится — весело подмигивает моей дочери Марина, вновь укладывая в рот ломоть колбасы.

Вот дуреха,а! И зачем эта лжеистина четырехлетнему ребенку?

— Зря ты это сказала — упрекаю подругу, высыпая в таз огурцы — она не постесняется это где-нибудь ляпнуть.

Перевожу взгляд на лицо дочери, на котором сосредоточилось такое задумчивое выражение, что я просто не удивлюсь, если сейчас последуют уточняющие вопросы.

— А жачем мужикам набрашываться на ваш? — округляются ее глаза и мы громко смеемся.

Ничего не поняв,Варюшка заливается следом.

Звенит, как колокольчик и этот ее смех — бальзам на все мои раны.

Я три дня пытаюсь вычеркнуть нашу последнюю встречу с Камаевым.

Ума не приложу зачем он лезет в мою жизнь со своей помощью. Не отрицаю, что она мне очень нужна, но принимать ее от того, кто размазал меня, как кусок дерьма я гордо не желаю.

Знаю, что с моей стороны — это глупо и недальновидно, но чувство обиды к сожалению по-прежнему никуда не затолкать.

Убегаю от своих мыслей, возвращаясь к физическому телу.

— Великий мыслитель! — обращаюсь к дочери протягивая ей миску с огурцами и зеленью. — сходи пожалуйста, помой овощи и умоляю тебя! Не пинай дверь в комнату Егора!

Варя радостно соскочив хватает миску, поправляя меня — Андрея мам, ты што ку-ку?

От неловкости замираю.

Я, что, оговорилась, да?

Понимаю всю тяжесть своей неуместной оговорочки по-фрейду по вопросительному взгляду подруги, который сосредоточился на моем лице.

Сузив глаза до узких щелочек, Марина отпивает вино, нетерпеливо дожидаясь, когда моя дочь покинет комнату.

Варя любит мне помогать с готовкой, но пока помыть овощи — это единственное, что я ей позволяю. Ей нужно выйти в общую секцию, которую мы делим с Ниной Сергеевной, очень милой женщиной, работающей в общежитии кастеляншей.

Там всего три небольших шага, которые моя дочь порой превращает в цирковой номер, потому что до жути любит задирать моего младшего брата.

— Значит Егора… — выдыхает подруга, ставя на стол полупустой бокал.

Проследив за ее действием, закатываю глаза.

Да! Я о нем думаю! Это противозаконно?

Я хочу сказать эти слова вслух, но признаться о них не желаю даже самой себе.

Молча открываю банку с зеленым горошком, желая прекратить дурацкое обсуждение моих чувств к Камаеву.

— Мать, мне тебя святой водой начать отпаивать? — выгибает бровь, обращаясь ко мне назидательным тоном.

А-а-а! Как я не люблю подобные нравоучения!

— Уже отпаиваешь — киваю на недопитый бокал, стараясь снизить ее нападки.

Да я взрослый человек в конце концов, что я, сама в своей жизни разобраться не смогу?

— Шутки-шутками, а на счет Камаева ты мое мнение знаешь — выдает подруга со знанием дела, а я вздыхаю.

Знаю-знаю… Хоть я ни разу тебя об этом не спрашивала–прикусываю язык, не желая ссориться.

— Чего не пьешь, халтуршица?

От переведенной темы, облегченно выпускаю воздух из грудной клетки.

Я не планирую больше пить, потому что во мне уже итак два бокала, а усталости вагон. Да и Варюше нездоровится… В такие моменты я предпочитаю быть “ стеклышком”. И хоть у меня есть надежное плечо в лице моего младшего брата, я не могу позволить себе расслабиться даже на мгновение. Молчу уже про целый вечер.

— Я пас — отмахиваюсь от настойчивого взгляда подруги. Эта за шиворот готова мне залить, лишь бы я была с ней на одной волне, но мои принципы ей известны.

— За-ну-да — тянет по слогам показывая мне язык и с удовольствием наполняет свой бокал.

Проигнорировав обзывательство погружаю ложку в банку с зеленым горошком.

Внезапно в груди неприятно дергается сердце и поначалу я не могу распознать накатившую тревогу.

— Где Варя? — растерянно смотрю на подругу, она в ответ хлопает накрашенными глазами.