Чтение онлайн

Как ужаленные срываемся с места, вылетая в коридор секции.

Нас встречает оглушающая тишина, которая сворачивает в моих венах кровь.

У раковины никаких признаков присутствия моей дочери. Кран закрыт, поддон сухой…

В этот момент мне хочется умереть. Лечу в комнату Андрея на ходу выкрикивая подруге:

— Посмотри в туалете…

Это маловероятно, потому что в узкую кабинку без меня Варя никогда не заходит. Боится замкнутых пространств.

Пока я лечу в комнату брата, вспоминаю все молитвы и клянусь Богу во всем, в чем только можно: что буду хорошей матерью, что приму помощь от Егора и все-все ему прощу, лишь бы моя дочь была сейчас там.

Распахнув криво покрашенную дверь застываю, когда обнаруживаю на компьютерном столе миску с овощами.

В комнате никого.

Лишь глухо работает монитор компьютера, высвечивая поставленную на паузу игру.

Внутренности обдает загробным холодом, когда мои глаза натыкаются на распахнутое окно.

Подлетаю к нему, не желая смотреть вниз.

Третий этаж…

Господи, да за что?Я не выживу, если моя крошка сейчас…Мамочки…Нет!

Сердце заходится в бешеном ритме, когда я вижу маленькое тельце своей четырехлетней дочери. Она утопает в бурьяне крапивы и прочего сорняка, вяло попискивая.

— Не шевелись, Варюш — выкрикиваю громко, пытаясь взять себя в руки. Живая! Все же хорошо с ней? Да Господи!

Все превращается в адский кошмар, от накатившей паники трясутся ноги и я несколько раз спотыкаюсь когда стремглав слетаю по грязным ступеням босиком.

Звуки превращаются в тягучую смесь и сжираются противной эмоцией ужаса.

— Скорую! — визжу сумасшедшим от паники голосом — вызовите скорую!

На лестнице устроилась парочка обнимающихся студентов, которую я толкаю своими босыми ногами.

Они подлетаю, вытаскивая телефоны и кажется бегут следом за мной.

Дальше — вакуум.

Помню, как подлетаю к дочери, осматривая ее со всех сторон.

— Не двигайся — всхлипываю, убирая с ее лба растрепавшиеся волосы.

— Меня тошнит и все чешетшя–плачет моя доченька, а я даже обнять ее не могу, потому что велик риск перелома.

От бессилия мне хочется умереть.

Кто-то подает красный ворсовый плед, я тут же накидываю его на Варю.

Окна наших комнат выходят на неухоженную территорию. Здесь небольшой сад и слава всем богам траву здесь ни разу не подстригали. Все поросло бурьяном. На него-то и приземлилась моя крошечная доченька.

Теряю рассудок выжидая бесконечно долгие минуты до приезда скорой и молюсь-молюсь-молюсь…

Скорая приезжает не одна.

Осветив вечерние сумерки красно-синими мигалками возле общежития тормозит полицейская машина. Мне их не видно, но их фирменное освещение подгоняет мой обед к горлу.

Издаю предистеричный хрип, когда вижу, что в нашу сторону бегут врачи.

Я верю, что они ее спасут и ужасно боюсь, если нет.

— Не двигали? — спрашивает молодая женщина бросая в мою сторону цепкий взгляд.

На мне короткие джинсовые шорты и серая растянутая футболка, которой лет семь, не меньше. Волосы выбившись из гульки прилипли к мокрым щекам, а еще в моем желудке два бокала вина и это ужасно! Это просто катастрофа!

— Нет — шепчу, наблюдая за манипуляциями неотложки.

Варю перекладывают на широкое одеяло и утаскивают в машину скорой помощи. Видимо кто-то сообщил медработникам, что каталка здесь не проедет.

Мне не известно, кто вызвал скорую и что ей наплел, но те прихватили с собой хвост, который только усиливает мою панику.

Вытирая слезы,дрожащими пальцами, впихиваю пыльные ступни в свои кроссовки.

Их мне притащила Марина, которую я не сразу заметила.

— Я с вами поеду — шепчет, накидывая на мои плечи длинную клетчатую рубашку.

Просовывая в нее руки ловлю себя на мысли, что это вещь Егора…

Он оставил ее миллион лет назад, когда однажды решил, что ночует у меня.

Я сказала, что он заберет эту рубашку только через мой труп, потому, что мне просто маньячески была необходима его вещь.

Я везде вожу ее с собой…

Пусть она уже давно потеряла его запах и пахнет скорее деревянным шкафом, чем селективным парфюмом, я не могу расстаться с куском ткани, которая когда-то прилипала к телу любимого мужчины.

Вздернув от внезапно накотившей дрожи плечами, забираюсь в скорую.

— Вот твои документы — шепчет Марина, просовывая мне в руки розовый рюкзак. Мы не так давно были в поликлиннике на прививке и я сложила все в рюкзачок своей дочери.

Нашла же как-то — горько усмехаюсь, наблюдая, как умело ощупывает мою дочь молодая женщина-врач.

Пока мы едем до отделения больницы, я погружаюсь в какой-то коматоз.

В больнице мне задают много вопросов. Сначала врачи, затем полиция, тащившаяся всю дорогу

следом за машиной скорой помощи, словно в неотложке везут серийного убийцу.

Варю увезли на обследования и я все время поглядываю на входную дверь кабинета, умоляя вселенную поторопить врачей.

— Завтра с вами свяжутся из органов опеки — звучат приговором слова капитана полиции Вязева Н. А.

Поймав мой взгляд своим, смягчает тон, добавляя — так положено.

Этот мужчина человечен по сравнению со своим коллегой, потому что второй открыто хамил, выводя меня на истерику.

Всхлипывая, читаю протокол выезда ни черта не улавливая смысла в написанном и дергаюсь от резкого стука.

В кабинет заходит сонный директор колледжа вспарывая меня гневным взглядом.

Я устроила ему проблем и я это прекрасно осознаю, когда устроившись рядом со мной он гневно цедит:

— Бестолочь безответственная…

Новые спазмы охватывают горло, мешая дышать. Обхватив дрожащими пальцами ручку, ставлю размашистую подпись, тайно мечтая о том, что бы все это поскорее закончилось.

Мне хочется забиться в угол, а еще больше обнять свою маленькую доченьку и уснуть на нашем старом диване под дурацких “ Барбоскиных”, которых я уже слышать не могу! Но сейчас я бы пересмотрела все-при все серии…Клянусь!

Барков дежурно отвечает на вопросы капитана, а я ловлю себя на мысли, что мне с ним неприятно сидеть рядом.

Он однажды позволил нам с братом заселиться в одной секции и сделал это с таким гребанным одолжением, словно швырнул мне в лицо объедки с барского стола.