Чтение онлайн

* * *

За два часа до смерти Иоанникий увидел Пресвятую Богородицу. Зашел к нему отец Анания, а Иоанникий говорит ему, как бы жалуясь и негодуя:

— Что здесь делает эта женщина? Уведите ее отсюда.

Но затем оробел и сказал:

— Оставьте Ее, оставьте, это Богородица!

Отец Анания спросил его:

— Иоанникий, как ты понял, что это Богородица?

— Я Ее попросил, чтобы она прочитала «Богородице Дево, радуйся!», и Она произнесла это полностью.

— Хорошо, Иоанникий, а где Она?

— Вон там, в том конце.

— А какая у Нее одежда?

— Красная.

— Спроси у Нее, когда умрешь?

— Пресвятая Богородице, когда я умру? — спросил Иоанникий.

— Что Она тебе сказала? — сказал отец Анания.

— Когда Господь захочет.

Отец Анания ушел, и в ту же минуту зашел отец Харалампий.

— Сейчас Она ушла, — прошептал отец Иоанникий.

— Кто ушел? — спросил отец Харалампий.

— Богородица.

— Здесь была Богородица?

— Да, — отвечал тот.

* * *

Через два часа паренек умер. Сон, виденный Старцем, означал, что отец Иоанникий не просто спасся, но унаследовал то, чего, может быть, милость Божия удостоит и нас. Отец Иоанникий был для Старца как собственное чадо, ибо и молитву свою приобрел у него, и благодать его, а в конце получил даже и сад, который предназначался Старцу.

В тот день Старец вырезал крестики и вдруг начал кричать:

— Арсений! Арсений! Иоанникий здесь! Скончался Иоанникий и сейчас со мной прощается.

И вскоре внизу забил колокол. Оказал послушание и ангел-хранитель. В таких случаях подвижникам подчиняются и ангелы.

Прошло два-три года жизни на скалах Святой Анны, и Старец начал чувствовать сильное беспокойство и боль, когда молился. И во время молитвы он получил извещение о том, что в мире случится большая беда. Получив эту весть, Старец прекратил все дела и стал молиться день и ночь. Испытывая большую душевную боль и проливая слезы, он умолял Бога помиловать мир. Живя в уединении в горах, он не знал точно, что происходит в мире, но, несмотря на это, горячо о нем молился. Вскоре в скиту стало известно, что 28 октября 1940 года Италия объявила войну Греции.

* * *

Пришла ужасная немецкая оккупация. На Святой Горе, как и во всей Греции, наступил голод. [151]

До тех пор дверь в ограде Старца Иосифа ради сохранения безмолвия чаще всего была закрыта для всех, за что в итоге его обвинили в прелести. Но теперь, в эти годы бедствий, Старец рассудил, что он должен пожертвовать на время своим безмолвием, чтобы помочь нуждающимся.

Старец и отец Арсений брали всю старую одежду, которую им присылали, приносили ее на пристань и продавали, чтобы приобрести немного муки. Дошло до того, что они продали свои подрясники и вместо них носили мешки. Из приобретенной муки Старец сам замешивал хлеб и приглашал всех бедных подвижников, чтобы их покормить. Про него говорили: келлия Старца Иосифа — это дом Сампсона Странноприимца.

А когда мука заканчивалась, Старец говорил отцу Арсению: «Теперь, Арсений, ступай в горы, собери дикие каштаны, принеси их сюда, мы из них сделаем муку и испечем лепешки. И мы поедим, и люди».

Старец ничего не удерживал для себя. Все, что имел, он щедро раздавал другим, говоря: «Если у нас есть что-то, не будем это держать только для себя, ибо так не оправдаемся. Не будем есть это только сами, но разделим пополам с людьми». Старец привечал всех калек и объяснял свои поступки так: «Здоровым все рады, а больным — нет. Лучше сами умрем, но их накормим». Они с отцом Арсением очень уставали, но Старец говорил: «Ничего страшного, будем их приглашать. Что-то получим для спасения нашей души и благодаря им. Приобретем теперь награду любовью и милостыней».

Некоторые бедняки, хотя и уходили накормленными, воровали при этом и тот немногий виноград, который имелся у отшельников. Старец, однако, был очень милосердным и незлобивым. Он спокойно говорил: «Ладно, отец Арсений, людям захотелось фруктов после обеда».

Но любовь Старца не ограничивалась этим. Вместе с отцом Арсением они ходили к одиноким больным старчикам и ухаживали за ними. Такое тесное общение с нищими привело к тому, что и у них завелись вши и клопы. Эти маленькие неумолимые мытари стали постоянными насельниками двух подвижников, собирая налог с той немногой крови, которая у них оставалась после постоянного поста и суровых подвигов.

После переселения в скит Святой Анны прошло девять лет. Было лето 1947 года, когда молодой монах Иосиф с острова Кипр приехал на Святую Гору для паломничества и душевной пользы. По Промыслу Божию он познакомился со Старцем Иосифом. Молодой монах увидел святость Старца и попросил у него разрешения остаться, чтобы стать его послушником. Но Старец Иосиф ответил: «Ни это место, ни наш устав не позволяют нам принять еще кого-нибудь». Отец Иосиф, однако, продолжал упрашивать. И тогда Старец ответил, что сотворит молитву и сделает так, как его просветит Бог. На следующий день Старец согласился его принять, и отец Иосиф с большой радостью стал его послушником.

Вначале ему было очень тяжело от ежедневных трудов, лишений, суровых условий, недостатка одежды. Но его юношеская ревность и благодать Божия не только делали невозможное возможным, но и доставляли ему радость от подвижнических трудов.

* * *

Из-за бедности в послевоенные годы Старец не мог обеспечить отца Иосифа даже самым необходимым для жизни. Обычное рукоделие почти не продавалось, да и денежное обращение было затруднено. Поэтому Старец был вынужден через неделю послать его в монастыри на работу ради пропитания. Естественно, это было большим испытанием для отца Иосифа. Но ведь послушание паче жертвы благи (1 Цар. 15:22). Он не стал роптать и говорить: «Ну вот, я приехал с Кипра ради молитвы, а ты меня посылаешь на поля. Если бы я хотел этого, то оставался бы, где был». Напротив, он с готовностью принял это нелегкое для него решение Старца, настолько он ему верил.

Так почти до 1953 года он ходил по монастырям и трудился в садах и огородах, на сборе урожая, на других работах и очень редко видел Старца. Но смысл того, чему наставлял Старец, он успел понять и тщательно этому следовал.

* * *

Отцу Иосифу приходилось сталкиваться со многими монахами и мирянами, и нередко мирские ранили его душу своими страстями. Вокруг себя он, бывало, слышал грубые, оскорбительные и даже хульные речи. Это, вместе с вынужденной беспорядочностью дневных трудов и забот, сильно утомляло его. Но каждый раз, когда терпение его было на исходе, хотя он и не рассказывал об этом никому, отец Иосиф получал письмо от Старца. Он признавался: «Уже только от того, что я брал в руки это письмо, сразу происходило во мне изменение. Вся скорбь в моей душе исчезала, и я приходил в полный покой. Но как плод происходит от корня, от которого он зависит, так и бывшее со мной изменение происходило не от меня. Я это чувствовал, это было неким воздействием. Часто я даже не распечатывал письма. Мне было достаточно того, что я его получил. Когда же я его через пару дней читал, то находил в письме, написанном Старцем, подробное описание того состояния, в котором я находился. И Старец подробно мне разъяснял, отчего оно у меня случилось, по какой причине, из-за какой встречи, из-за какого моего нерадения было то, что я чувствовал в своей душе. Конечно, все это рассеивалось, как только я получал письмо. Но когда я его читал, я видел, что он знает обо мне все и, безусловно, обо мне молится».

* * *

Пришел август 1949 года. Сбор урожая закончился, и отец Иосиф вернулся в скит Святой Анны на престольный праздник — Успение Пресвятой Богородицы. Однажды, 19 августа, как он сам рассказывал, в полдень после обеда, он собирался идти в свою келлию согласно уставу. Но Старец его остановил, сжал его руку и сказал с улыбкой:

— Сегодня я тебе пришлю посылочку. Смотри, не потеряй ее!

Отец Иосиф не понял, что тот имел в виду и, когда проснулся после отдыха, чтобы начать свое бдение, совершенно об этом забыл.