Чтение онлайн

На Юльку, видно, так подействовало мое письмо в стихах, написанное мной, лично ей, из Одессы, что она это восприняла видимо, как мое признание ей в любви, хотя я об этом тогда особо даже не задумывался. Написал и забыл.

Ей, конечно, импонировало, что на нее обратил внимание мужчинка на шесть лет старше ее, тем более, что с Валерой у них отношения не сложились. А моя, так и не состоявшаяся «любовь», Света Сорокодумова, с которой я хотел встречаться до моего бегства в Одессу, стала с этого года встречаться с Лешей Меркуловым. Он тоже был парнишкой из нашей тусовки и жил в нашем доме. Ну вы помните наверно, который в прошлом году, на суде, всю вину за кражу с рынка на себя взял и можно сказать, спас меня от тюрьмы.

В дальнейшем они со Светой расписались, и у них родилась дочка Лена. Несколько лет мы еще общались, а позже я с Лехой и Светой уже редко виделся. Хотя в дальнейшем, на момент написания этой книги (2014 год) я вновь нашёл их в интернете, в соцсети «ВКонтакте» и мы опять периодически общаемся. Правда, лишь виртуально. Да и они уже давно не в месте. И у Леши и у Светы другие семьи…

Глава 2

В своих отношениях с Юлей, я, честно говоря, даже не ожидал такого быстрого развития событий, но раз уж судьба приготовила мне сюрприз, в виде четырнадцатилетней девчонки я, конечно, воспользовался такой возможностью, как наверно и любой мужик на моем месте.

В новогоднюю ночь мы танцевали, обнимались, целовались, ну и в итоге, когда все разошлись... И плевать мне было тогда на все законы о совращении несовершеннолетних! О том, что она малолетка, я как-то даже и не вспоминал. Никогда и педофилом не был, — не тянуло меня на детишек никогда! У нас были нормальные, практически семейные отношения и о возрасте мы даже не задумывались. Она вела себя вполне по взрослому, а я был еще далеко не взрослым по своему мироощущению. Вот как-то так и сравнялись.

И не верьте всяким бредням о разврате малолетних. По своей юности знаю, что 14 лет, это уже возраст, когда ты можешь принимать серьезные решения, хоть и жизненного опыта конечно нет. Мы с Юлей хотели тогда быть вместе, и плевать нам было на мнение окружающих. Если людям комфортно друг с другом, то ни о каком разврате, по-моему, разговора быть не может. Не забывайте о временах, когда девчонок в 12-14 лет уже замуж выдавали, и это считалось в норме вещей! Все эти законы о совращении малолетних, придумали по моему старые импотенты, которым такие отношения уже не светили никогда, и управляла ими лишь чёрная зависть. Но это конечно лишь моё мнение.

Жила Юлька на улице Пролетарской, в доме №48, с отцом и младшим братом Славой. Ее мать сидела на тот момент в тюрьме за какую-то кражу, впрочем, они тогда уже были с Юлиным отцом в разводе. Ее отец был на инвалидности, так что на Юле висело все хозяйство в квартире. Надо было каждый день приготовить на всех поесть, проследить за младшим братом, чтобы не натворил чего-нибудь, так как он был довольно хулиганистый пацан. надо было и прибраться, и подготовиться самой к занятиям в школе. Дел и забот ей всегда хватало и она наверно, поэтому себя ощущала более взрослой.

Кстати училась Юля довольно хорошо, не смотря на кучу домашних обязанностей, да еще она и у меня вечерами стала зависать регулярно. Но, молодость, есть молодость, как-то у нас на все времени хватало. Стала частенько заходить к нам и Юлина двоюродная сестра Лена Данилова ( на данный момент Королева по мужу), жившая недалеко от нас, в доме №89, по улице Веры Слуцкой.

Вообще, с этого нового года у меня дома стало появляться все больше и больше молодых парней и девчонок, как из нашего дома, так и из других дворов. Все, кто пару раз побывал у меня дома, как правило приводили в скором времени и своих друзей. Мы слушали музыку, справляли вместе все праздники, летом стали ездить в походы, или сидеть до полуночи на берегу реки, где жгли костер, играли на гитарах. Зимой часто собирались на горке-ледянке возле яслей-сада на улице Раумской, или просто ходили гулять по ночному городу с кассетным магнитофоном и гитарами.

Вспомнить я, правда, теперь могу уже далеко не всех, кто бывал у меня дома. Вот самые запомнившиеся: из девчонок: Света Сорокодумова, Юля Судакова, Юля Преснякова, Таня Гусева, Ира Терещенко, Ира Туганова, Наташа Неуймина, Таня Зубкова, Лена Цветкова, Юля Захарова... Где-то с 1985 года к нашей компании присоединилась и моя бывшая одноклассница Лена Кочкина (ныне Стрембовская).

А из парней тогда у меня тусовались: Саня Дрогальцев, Вадим Каретников, Миша Огурцов, Леха Меркулов, Валера Славнов, Миша Гусев, Кирюха Цветков...

Да много еще кто у меня собирался-тусовался, но их я, если и вспоминаю, то только по именам. Если кто-то из перечисленных здесь ребят и девчонок, теперь конечно уже взрослых мужчин и женщин, вдруг будут читать эти строки, помните, — я вас всех помню! Пусть не по именам и фамилиям, но вот закрываю глаза, и все вы передо мной стоите. Многих правда уже нет в живых… Наркотики, на которые многие подсели в дальнейшем в конце 1980-х и начале 1990-х годов, алкоголь и общий кризис в стране, выкинувший многих за черту бедности, сыграли свою роль.

Всем пережившим те непростые годы мой большущий привет и спасибо вам всем за прекрасные дни, проведенные вместе!

Глава 3

Началась весна. Пролетели праздники 23 февраля и 8 марта, которые мы опять же справляли у меня. Я продолжал работать на заводе «Победа». Моя работа состояла в следующем. Тележки с кирпичом «сырцом» (обычной голубой глиной с добавками), закатывались по рельсам в длиннющие сушильные камеры с одной стороны, а я принимал их с другой стороны и доставлял по рельсам на электротележке к подъемнику, с которого они по транспортеру поступали рабочим-садчикам, укладывающим кирпичи на огромные платформы. Затем эти платформы, отправлялись в огромную и длиннющую, метров триста в длину, газовую печь для обжига. Кирпич-сырец, после нарезки из сплошного глиняного рукава на специальном аппарате, укладывался автоматически на специальные деревянные бруски которые потом уже с кирпичами размещались на тележках, которые я и возил. И вот, увидев, что этих новеньких брусков на производстве много, я тут же решил использовать их для реконструкции прихожей в нашей квартире. Обстругать каждый брусок полукругом, обжечь, покрыть лаком и обшить до середины стен всю прихожую. Чем я и занялся в дальнейшем. Как только растаял снег, я начал ездить на работу на велосипеде, и стал понемногу возить эти рейки домой, когда работал в ночную смену. Дома я в свободное время, обстругивал, ошкуривал их, обжигал над газом и покрывал лаком. Когда накопилось уже достаточное количество, как и было задуманно, обшил ими прихожую, в половину моего роста, а по верху сделал широкую полку, идущую вокруг по всем стенам прихожей, куда расставил флаконы с одеколонами, которые я тогда копил. Вообще я всю жизнь что-нибудь да копил. Это наверно свойственно всему роду человеческому. В детстве марки, фантики от конфет и жвачки. Когда стал постарше, стал копить пустые пачки из код сигарет, желательно фирменных. Потом копил шампуни, упаковки мыла душистого, которое только начало появляться в магазинах: "Яблоко", "Сирень", "Роза", и т.д. Да много чего ещё.

Глава 4

Все это время, я после работы и по выходным продолжал дрессировать своего пса Барюшу. Вы про него уже и забыли наверно, а он был неотъемлемой частью моей жизни. Он был полноправным членом нашей небольшой семьи. Я ежедневно ходил с ним гулять. Ходил с ним в магазин, и приучил его тащить оттуда и до дома, в зубах сумку с продуктами или картошкой. Причем он шел рядом без поводка и сумку нес до самой нашей парадной, а порой и на четвертый этаж поднимался с ней по лестнице. Ему это нравилось. Иногда он даже отдавать ее не хотел, — зубами вцепиться в ручки и тянет на себя. Еще и зарычит бывало. Он и с наших прогулок постоянно тащил какую-нибудь дубину до самой парадной, и чем она тяжелее была, тем ему было интересней. Именно дубину, а не палку какую-нибудь. Найдет кусок дерева, порой метра два длиной и тащит к дому. А похвалишь его, типа: «Ай, Барюша, какой молодец!», так он просто из кожи вон лезет, чтобы эту деревяху до самой парадной дотащить.

Пес он был вообще классный! Сильный, высокий. Для него эти все таскания палок и сумок было лишь игрой, а вот люди, когда мы с ним из магазина шли, смотрели на нас как на что-то особенное, вроде циркового номера. Моего пса вообще в Колпино знали, или просто видели в те годы очень многие. Он был единственным догом рыжего окраса во всем городе, причем самым мощным и огромным, — в холке 85 см, плюс голова. Грудь широченная, так как зимой он постоянно возил меня на лыжах и санках, вот и натренировался. В общем раз увидишь, такого красавца, — не забудешь.