Чтение онлайн

— Вам понравилось?

Я промолчал.

Она усмехнулась и отпустила мою руку.

— Когда я выйду замуж, то сохраню свою фамилию. Кстати, как ваша фамилия? Я никак не могу ее запомнить.

— Демпси, — ответил я. — Лайам Демпси.

— Если я выйду замуж за вас, то буду называться Сигне Лайн-Демпси.

— Минуту назад вы собирались рассказать мне, какой ужасный образ жизни ведет миссис Ньюбегин.

На лице Сигне появилась неприязненная гримаска.

— Бизнесмены. Противные жены, болтающие о машинах своих мужей. Большой бизнес, вы понимаете? Я ненавижу женщин. И очень люблю старых мужчин.

— Что ж, тогда у меня есть шанс, — сказал я. — Я вам в отцы гожусь.

— Вы не годитесь мне в отцы, — заявила она, проводя ногтем по моему колену.

— Не делайте этого, — попросил я. — Вы же хорошая девочка.

— Почему?

— Ну, во-первых, это мой лучший костюм.

— И еще потому, что это вас волнует?

— Да, еще и поэтому.

— Так и должно быть. Близнецы очень волнуют Водолея.

— Я гожусь вам в отцы, — повторил я не столько ей, сколько самому себе.

— Может быть, вы перестанете упоминать об этом? Мне почти восемнадцать.

В сентябре, восемнадцать с половиной лет назад, я как раз сдал экзамены. На каникулы я поехал в Ипсуич. На улице, где я жил, размещалось подразделение девушек из Армейской транспортной службы. Я сосредоточился, напряженно размышляя.

— Ваша мать, случайно, не блондинка из транспортной службы с родинкой на правом плече? Она еще немного шепелявит.

— Да, клянусь, это она! — хихикнула Сигне и задрала мне майку на спине.

— У вас очень красивая спина, — сказала она. Ее палец оценивающе пробежался вдоль позвоночника. — Очень красивая. Для мужчины это имеет значение.

— Кажется, вы собирались смыть пятно с моей рубашки, — напомнил я. — Именно поэтому я и сижу здесь в майке, вы не забыли?

— Очень красивая спина, — вздохнула Сигне. — Я в этом хорошо разбираюсь. В конце концов, мой отец был одним из самых известных остеопатов в Швеции…

— Рубашка в порядке, — сказал я. — Не надо ее стирать.

— …пока его не пригласили вправить позвонок у датской королевы, — продолжала она. — Вот так все это и началось.

Сигне прижалась ко мне, и неожиданно мы поцеловались. Ее рот был неловок и неуклюж, как у ребенка, целующегося со словами «спокойной ночи», и когда она заговорила, ее слова оставались у меня во рту.

— Страстные, яркие и порочные, — говорила она. — Близнецы и Водолей образуют хороший союз…

Ну и ладно, подумал я. Почему бы и не проверить, насколько верны эти астрологические предсказания?

Харви прилетел на следующий день. Мы поехали в аэропорт встречать его, и Сигне, крепко обнимая его, высказала одной фразой, как она по нему скучала и как готовила его любимые блюда, чтобы торжественно отметить его приезд, но ей внезапно позвонили из дома и сообщили, что кто-то из родных заболел, и у нее пригорел ужин, и теперь нам придется ужинать в ресторане.

Все это были, конечно, сказки, но я все равно позавидовал Харви. Сигне пробежала по аэропорту, как антилопа, только что родившаяся и еще нетвердо стоящая на ногах, и замерла, согнув руки в локтях и расставив ноги, как будто боялась показаться излишне женственной.

Первым делом я рассказал Харви, что мой багаж вместе с яйцами был украден в аэропорту. Ньюбегин напустил на себя деловой вид и пару дней сновал по квартире из комнаты в комнату, издавая возгласы неодобрения. Сообщение о краже багажа вызвало у него напускной гнев. В конце концов он заявил, что те, кто занимался этим делом, просто пустились в авантюру. Это была идиотская ловушка-сюрприз — пакет с взрывным устройством.

— Спасибо, — поблагодарил я его. — Было бы просто замечательно, если бы на таможне меня попросили открыть коробку.

Харви бросил на меня взгляд из-под тяжелых век.

— С таможней все было улажено, — и захлопнул дверь в свою контору. Харви именовал конторой любую комнату, где у него стояла пишущая машинка.

Просидел он в своей «конторе» довольно долго.

Единственное, о чем он спросил — знает ли обо всем Долиш? Это предположение я отверг с безмятежным выражением лица. Больше он со мной практически ни о чем не говорил вплоть до утра вторника — третьего дня моего пребывания в Хельсинки. Харви захватил меня с собой в клуб любителей сауны, членом которого состоял. У Харви всегда была какая-то страсть к душу и ванне, и ритуал сауны он воспринимал с огромным энтузиазмом.

Клуб располагался на маленьком островке недалеко от берега, на который вела небольшая дамба. Снег покрыл все пространство до самого горизонта, и потому трудно было поверить, что мы находимся на острове. Клуб помещался в низкой избушке, запрятанной среди елей. Ее красновато-коричневые стены были сработаны из натуральной древесины. В пазы между бревнами забился снег.

Мы разделись и прошли через отделанную белым кафелем душевую, где банщица терла кому-то спину. Харви открыл тяжелую дверь.

— Здесь парилка, — сказал он. — Типично финская.

— Очень хорошо, — отозвался я, хотя не смог бы объяснить, к чему относилось мое одобрение.

Изнутри по размерам и форме парилка напоминала грузовик для перевозки скота. Две скамейки, сколоченные из досок, занимали большую часть помещения и находились под самым потолком, так что сидеть приходилось согнув шею, чтобы не пробить его головой. Здесь все было отделано деревом, почерневшим от дыма и распространяющим сильный запах смолы.

Мы сидели на скамье и смотрели в окно размером с почтовый ящик. Термометр показывал 100°, но Харви, поколдовав возле печки, сказал, что сейчас-то и станет жарко.

— Прекрасно. — Я не возражал.

У меня появилось ощущение, что кто-то гладит мои легкие паровым утюгом. Сквозь окно с двойной рамой виднелись заснеженные деревья, а когда ветер сдувал хлопья с ветвей, казалось, что деревья выдыхают холодный воздух.

— Ты должен понять, — сказал Харви, — у нас очень специфическое подразделение. Вот почему я интересуюсь, не протрепался ли ты Долишу.

Я кивнул. Мол, все понятно.

— Так ты ничего ему не говорил? Слово чести?

Испытание «словом чести» было рассчитано на то, что я дрогну, сломаюсь и признаюсь во всем. Что за средневековые понятия…

— Слово чести, — сказал я.

— Ну, слава богу, — успокоился Харви. — Понимаешь, в Нью-Йорке мне устроили выволочку за то, что я тебя нанял, и я еле отвязался от них. Видишь ли, завтра мы должны начать очень важную операцию.

В комнатке становилось все жарче. Даже смуглый Харви сделался красным, как вареный рак. За окном я разглядел двух мужчин, вылезающих из «рено» с пилами и веревками.