Чтение онлайн

На примере Неджати Орхан Кемаль показывает, как произведения Горького пробуждают в простых турецких тружениках любовь к знаниям, книгам, будят их сознание.

Следует отметить, что таких рабочих, как Неджати, в Турции не так уж много, но они есть, их становится все больше, и заслуга писателя в том, что он сумел их увидеть и ввести в литературу.

В автобиографической новелле «О продаже книг» писатель прямо говорит о своей любви к Горькому. Герой рассказа, безработный, никак не решается продать единственное, что у него осталось, — книги, в которых он нашел отражение собственных мыслей. «В каждой — частичка его самого, частичка его мыслей… В каждой — заметки на полях, подчеркнутые строки… «Война и мир» Толстого… «Мои университеты»… В нем, безусловно, есть что-то от Горького. Должно быть, потому, что он тоже жил, как Горький».

Огромное впечатление на Орхана Кемаля произвела автобиографическая трилогия Горького. Турецкому писателю оказались очень близки переживания горьковского героя. Не исключено, что под ее влиянием Кемаль создал свою автобиографическую дилогию «Записки маленького человека» («Kucuk adam?n notlar?»). Турецкий литературный критик Тевфик Чавдар в автобиографических повестях Горького и в «Записках маленького человека», а также в «Джемиле» Орхана Кемаля нашел сходство в «описании личной жизни авторов» [18] .

К творчеству Горького Орхана Кемаля заставляют обратиться и собственные идейно-художественные искания.

Новаторство в творчестве Орхана Кемаля проявилось прежде всего в показе жизни турецких рабочих, пробуждении у них классового самосознания. Характерно, что, подобно Горькому, турецкий писатель обратился к этой теме в период активизации деятельности рабочего класса в стране.

Орхан Кемаль, как и Горький, обличает жестокие волчьи законы, на которых зиждется буржуазное общество.

«Да, эфенди! Люди мечутся, набрасываются, хватают, как волки, вырывают друг у друга кусок хлеба!» — эти слова разорившегося аристократа звучат прямым обвинением обществу, где властвуют жестокие законы, попирающие человеческую личность (новелла «Один человек») [19] .

Показывая нечеловеческие правы, господствующие в буржуазном обществе, Орхан Кемаль не идеализирует и своих героев — представителей народа. Он прямо дает понять, что тяжелые условия пагубно отражаются на духовном мире людей («Борьба за хлеб», «Щенок»).

В рассказе «Щенок» есть такая сцена. Мальчишки бьют собачонку палкой, она дико воет — и это приводит детей в восторг. Когда обессилевший щенок замолкает, истязатели огорчаются. Толпа, к которой присоединяются и взрослые, настойчиво требует: «Бей еще!» — и, подбадриваемые этими возгласами, мальчишки придумывают новые пытки для бедного животного.

Невольно приходят на память строки из «Детства» Горького: «…неизменно возмущала жестокость уличных забав, — жестокость, слишком знакомая мне, доводившая до бешенства. Я не мог терпеть, когда ребята стравливали собак или петухов, истязали кошек, гоняли еврейских коз, издевались над пьяными нищими…» [20] .

Мы видим, что писателей роднит высокий гуманизм, который не позволяет им пройти равнодушно мимо проявлений человеческой жестокости. Но, осуждая дикость и жестокость, Орхан Кемаль по-горьковски раскрывает причины, их породившие, он показывает, что носители этих качеств — жертвы нищеты и невежества.

Проявление искреннего сочувствия к «униженным и оскорбленным» мы видим в произведениях, посвященных теме надшей женщины («Одна лира», «Дурная женщина», «Женщина» — «Bir kadin»). Орхан Кемаль рассказывает о судьбе своих героинь спокойно, внешне бесстрастно, как о чем-то обыденном. Но именно этим рассказы и потрясают. Читатель не может смириться с отношением героинь к своей участи как к чему-то неизбежному.

Вспомним хотя бы некоторые сцены из автобиографических повестей Горького. Поражает обнаженная, ничем не приукрашенная правда и ужасающее равнодушие, покорность героинь своей судьбе. Описывая «В людях» свою последнюю встречу с прачкой Натальей, Горький заключает: «Что она «гулящая», я, конечно, сразу видел это, — иных женщин в улице не было. Но когда она сама сказала об этом, у меня от стыда и жалости к ней навернулись слезы, точно обожгла она меня этим сознанием — она, еще недавно такая смелая, независимая, умная!» [21] .

Характерно изображение Орханом Кемалем предателей рабочего класса — сторожа Али из рассказа «Квартальный сторож Али», мастеров из новелл «Сон», «Забастовка», романа «Джемиле», обходчика Муртазы из одноименной повести. Писатель утверждает, что люди эти сами по себе не виноваты, такими их сделала жизнь. Они темны, глупы, жалки, именно жалки, а не страшны, и потому-то к ним невозможно испытывать ни злобы, ни даже презрения. Именно так относятся герои романа Горького «Мать» Павел, Андрей и Ниловна к табельщику Исаю, который тайно состоит на службе у хозяина и полиции.

Узнав об убийстве Исая, Павел искрение возмущается: «Убить животное только потому, что надо есть, — и это уже скверно. Убить зверя, хищника… это понятно! Я сам мог бы убить человека, который стал зверем для людей. Но убить такого жалкого — как могла размахнуться рука…» [22] .

Поднимая вопрос о несправедливом устройстве современного общества, Орхан Кемаль показывает силы, способные преобразовать жизнь. Эта сила — рабочие.

Рост самосознания турецких тружеников нашел отраженно в турецкой литературе. С творчеством Орхана Кемаля в нее пришел новый тип героя — рабочий.

В таких произведениях, как «Забастовка», «День выслушивания жалоб», «Братская доля», «Покойница», «Глухой переулок», «Неджати», «Боль души», а также в романе «Джемиле» нельзя не уловить сходства с «Матерью» Горького, где старый рабочий Сизов говорит: «Начинается новый народ. Что мы жили? На коленках ползали и все в землю кланялись. А теперь люди, — не то опамятовались, не то — еще хуже ошибаются, ну, — не похожи на нас. Вот она, молодежь-то, говорит с директором, как с равным…» [23] .

Орхан Кемаль, как и автор этих строк, подчеркивает, что новое поколение смелых и активных людей рождается в трудовой среде; для этого поколения характерно высокое самосознание.

По-горьковски показывает Кемаль трудящихся как созидателей жизни на земле, которые выносят на своих плечах всю тяжесть труда, но лишены прав воспользоваться его плодами.

Эту мысль турецкий писатель вкладывает в уста мастера Иззета («Джемиле»): «Безусловно, вы испытываете затруднения, — говорит мастер. — И как всякий человек, пребывающий в горе, вне сомнения, имеете право на протест и возмущение. Но я советую вам не говорить о своем положении с теми, кто еще больше, чем вы, имеет право бунтовать… У большинства людей нет и диплома об окончании средней школы, но они работают, содержат дипломированных, сами живут, да еще борются» [24] .