Мученица
Шрифт:
Джеймс натянул на руки хозяйственные рукавицы и взял у охранника Тони "кошку-девятихвостку" - плеть с толстой усиленной рукоятью и множественными кожаными ремнями. Вскинув руку с плетью, он ударил первую женщину, потом вторую. Затем стал хлестать всех троих одновременно, вызывая каждым ударом страшные крики. Ремни рассекала кожу, оставляя на спинах, руках и ногах кровавые рубцы. Пышные тела содрогались с каждым ударом.
Тяжело дыша, упираясь руками в колени, с лицом, святящимся от напряжения и радости, Джеймс указал на первую женщину.
- Сандра заговорила без разрешения. Она находится здесь слишком долго, чтобы допускать такую небрежную ошибку.
Хрясь!
Сандра закричала, сотрясаясь всем телом, словно пытаясь освободиться от цепей.
Джеймс подошел к женщине, стоявшей в середине.
- Мари опоздала. Опять.
Хрясь!
Свежая кровь потекла по бедру Мари, и женщина содрогнулась.
- Мари всегда опаздывает. Может, теперь она будет приходить вовремя?
- Джоанна...
– Джеймс покачал головой.
– Джоанна сочла хорошей идеей напасть на охранника. Для такой неосмотрительности нет оправдания. И нет прощения.
Хрясь!
Третья женщина завизжала, откинула голову назад и повалилась на колени, но оковы на запястьях удержали ее. Обращаясь к стоявшему рядом охраннику, Джеймс сказал:
- Разверни ее. И принеси мне "Потрошитель".
Освобожденная от оков Джоанна упала в руки охранников, которые снова приковали ее, на этот раз лицом к стене.
Еще один охранник протянул Джеймсу устройство.
Оно напоминало вставную челюсть из четырех клыков. Два изогнутых металлических шипа торчали снизу и два - сверху.
С лицом уже мокрым от слез Джоанна зарыдала еще сильнее.
- Нет прощения напавшей на охранника. И нет искупления. Та, кто кусает руку, которая ее кормит, получит суровое наказание. Некоторые правила нерушимы. Такие преступления недопустимы. Это будет уроком для всех вас.
Он осторожно провел инструментом по животу Джоанны, оставив розовые полосы.
Джоанна застонала, выдохнула задержанный воздух, содрогаясь всем телом.
Быстрым движением Джеймс поднял орудие пытки вверх, рассекая жировую ткань. Нежная кожа лопнула, из разорванной груди вывалились белесые глобулы.
Джоанна завопила в истерике. Джеймс резко дернул устройство вверх, отсекая грудь от туловища. Та упала на пол кровавым шматком рваной плоти и рассеченных молочных протоков.
В ноздри ударил солоноватый, "медный" запах крови. Зои поперхнулась, зажав рот ладонью.
Джеймс запрокинул голову назад, из ноздрей у него, казалось, пылал огонь.
- Та, кого вырвет, будет есть свою блевотину!
Вручив "Потрошителя" и тяжелые хозяйственные рукавицы Тони, Джеймс произнес: - Уберите их отсюда. Помойте и отправьте в камеры.
Затем Джеймс повернулся к пленницам.
- Вопросы есть?
* * *
Всем было приказано доложиться в комнату номер двенадцать.
В коридоре царило оживление. Никто не хотел опоздать и остаться без груди... Несмотря на страх перед тем, что ждало в комнате номер двенадцать, Зои спешила туда.
Проследовав за толпой, она вместе с остальными остановилась возле двери. Там собрались все пленницы - без наказанной троицы их осталось пятнадцать. Им было приказано сформировать очередь. Затем они по одной стали взвешиваться. Зои потеряла двадцать шесть фунтов.
Ей было приказано войти.
- Привет, Зои.
– Молодой охранник взял ее за руку и подвел к лежавшим на полу матам.
– Сегодня ты должна получить удовольствие, и я помогу тебе в этом.
Парень был бодр и весел. Настоящий бойскаут, черт его дери.
– Меня зовут Кевин.
Да ну? И кого это волнует? Отчаяние, которое испытывала Зои, когда приняла решение сдаться, было почти таким же болезненным, как сама мысль о смирении. Если раньше Зои страдала из-за своей неспособности сопротивляться, то сейчас стало еще хуже, так как она была не в состоянии бороться, не в состоянии защитить себя, не в состоянии потребовать себе даже основные права. Она решила выполнять все их требования. Может, тогда действительно станет лучше... Может, так она будет целее, и ей ничего не отрежут каким-нибудь очередным орудием пыток.
Прислонившись к стене, Зои закрыла глаза рукой и разрыдалась. Она ждала неизбежного избиения, удара кнутом по спине. Ждала, когда металлические крюки раздерут ее плоть в лохмотья.
Ее тело сотрясалось от рыданий, и она не могла остановиться. Недели отчаяния и боли были смыты слезами, кислотным дождем, который почему-то принес очищение.
- Идем со мной, - прошептал ей в ухо Кевин, и повел куда-то. Перед глазами все плыло из-за слез.
Она молилась, чтобы ее наказание не было слишком жестоким. Чтобы она смогла его пережить, и чтобы оно быстро закончилось.
Кевин привел ее к запертой двери за санузлом, к комнате, куда пленницам вход был воспрещен. За дверью была финская баня, где пахло хлоркой и солями.
- Это для охранников. Здесь...
– он улыбнулся, пожав плечами, - можно расслабиться. Он провел ее по короткой лесенке к краю бассейна. Зои уставилась на дымящуюся воду, гадая, не собираются ли ее сварить заживо.
Кевин разделся и бросил одежду и оружие в кучу возле двери.
Зои неподвижно стояла на верхней ступеньке, скрестив руки на груди.
Кевин подошел сзади, поднял ей руки, осторожно снял с нее через голову футболку и бросил поверх своей одежды.
Наклонился, прижавшись губами к ее затылку. Кончики его пальцев скользнули по ее рукам, затем принялись ласкать ее грудную клетку и живот. Он нежно целовал ей плечи, водил языком по источавшей мускусный запах пота коже. Поднял ей руки над головой и, начиная с локтей, принялся осыпать ее силуэт поцелуями и легкими прикосновениями.
Потом жестом показал ей идти вперед, и они шагнули в бурлящую воду. Словно руки тысячи любовников вода принялась ласкать Зои ноги и таз. Кевин повернул ее к себе лицом и взял в рот ее сосок. Его дыхание было таким же горячим, как вода. Потом сосок оказался у него между зубов, и она почувствовала, как он у нее твердеет. Кевин схватил ее за ягодицы и, подтянуты ближе, стал тереться своей промежностью об ее. Его набухающий член зондировал область у нее между ног, словно ожидая разрешение на проникновение.