Чтение онлайн

Позже я часто приходил в этот зоопарк, где животные гуляют на свободе, чтобы поддерживать контакт с моими родичами из сновидения, и у меня были там очень интересные встречи; однако это уже совсем другая история…

У нецивилизованных народов постоянно можно услышать кажущиеся выдумкой истории о магах и шаманах, которые умеют разговаривать на языке животных. Мой собственный опыт говорит, что такие способности ни в коей мере не являются фикцией, но они столь же действительны, как и другие человеческие способности. Однако чтобы попытаться понять другую форму жизни, человек должен сначала спуститься с высоты своей переоценки. Сколь долго он считает себя венцом творения, столь долго он не узнает, кто же он есть на самом деле: маленькая составная часть творения. И к такому пониманию мы все должны прийти, если человек хочет избежать самого большого несчастья, глобальной катастрофы невиданных масштабов.

Мы должны учиться понимать внутреннюю жизнь здесь, на Земле, и к этой жизни принадлежим не только мы, люди, — только вместе все растения и животные образуют великий потенциал жизни. Когда я слышу, как ученые отправляют в космос зонды, чтобы исследовать бесконечные дали там, снаружи, и дать другим разумным существам в космосе знак нашего существования, я всегда спрашиваю себя: попробовали ли они установить контакт хотя бы однажды с живыми существами здесь, на Земле? Другие, напротив, заклинают инопланетян и ждут сенсационных контактов третьего рода. Я ничего не знаю об инопланетянах, но я кое-что знаю о жизни на нашей планете.

Здесь для нас, людей, постоянно возможны контакты третьего рода — встречи с другими формами жизни нашей Земли. И эти встречи, согласно моему собственному опыту, часто намного чудеснее, чем самые заумные описания летающих тарелок или зеленых человечков. Я говорю здесь не только о сновидениях, потому что непосредственный контакт с другими живыми формами Земли — как описано выше — выходит для толтеков за рамки любого психологического символизма и используется в сфере обычного мира. Изученное в сновидениях, как мы увидим в дальнейшем, полностью переносимо на мир первого внимания.

В давние времена, как и сегодня у народов, традиционно живущих естественной жизнью, связи с другими формами жизни были очень важны, потому что они давали охотникам первобытной эпохи важную информацию об окружающем мире. Как показывают сегодняшние исследования у народов, живущих до сих пор на ступени людей каменного века — наскапи, аборигены Австралии, — такая информация из сновидения служит непосредственной помощью в охоте. Со временем образовались настоящие культы животных, которых видели во сне. Я очень хорошо могу понять такую заинтересованность людей архаичной эпохи в переживаниях превращений в иные формы жизни, пусть даже только в сновидении, потому что чувство внутреннего родства со своим животным сновидения не поддается никакому описанию словами. Это совершенно особое чувство и было, по моему мнению, причиной того, что впоследствии на животных сновидений переставали охотиться, но от них получали как бы особую поддержку и защиту, они становились с тех пор табу.

Особые культы животного сновидения образуются объединением людей, которые сновидят одно и то же животное. Если человек видел во сне много разных животных, то он мог одновременно принадлежать разным культам. Члены одного культа сравнивали свои знания и пытались интенсивно контактировать с животным своего сновидения. Со временем, однако, отношения с животными сновидения все более и более ритуализировались, так что нередко уже не требовался больше опыт непосредственного превращения, чтобы стать участником общества, поклоняющегося тому или иному зверю. Достаточно было в большинстве случаев простого ритуально-символического посвящения в соответствующий культ.

Только в некоторых традициях сохранилось в чистоте общение с животным в сновидении так, как в толтекском нагвализме. У большинства же народов существовали только ритуализированные формы такого культа, в которых соответствующее животное сновидения, понимаемое теперь как некий вид духа-хранителя, определялось, например, по дате рождения человека в особом ритуальном календаре. Подобная догматизация привела, конечно, в большинстве случаев к опрощению первоначального культа, потому что отсутствовал действительный опыт культового содержания.

Из такого развития дел становятся понятными и все ошибки в понимании культа животного, которые присущи сегодняшней этнологии. Так, в карманной энциклопедии Мейера можно прочесть о нагвализме следующее: "Нагвализм… — распространенная прежде всего в Центральной Америке вера в персональный дух-хранитель, понимаемый чаще всего как животное или растение, с которым индивид чувствует себя связанным судьбоносным совместным существованием". Л вот что пишет Вольфганг Кордан, переводчик "Пополь Вух", в своих примечаниях к термину "Дух-хранитель (нагваль)":

"В тексте — nagual — слово, которому придает магическое значение каждый индеец Центральной Америки, даже если он «католицизирован» и «интегрирован». Нагвали — это духи-хранители, чаще всего — животные, которые сопровождают каждого живущего. День рождения человека определяет его нагваль. Индейцы в Гватемале почти все имеют после своих испанских имен третьим именем нагваль, имя, которое они из страха тщательно скрывают от других людей. Потому что вполне достаточно поймать и замучить особым ритуальным способом животное — покровителя своего врага, например броненосца, чтобы послать противнику болезнь или даже смерть". 125)

В этих высказываниях содержится много правильных замечаний, однако они таким неудачным способом связываются между собой, что в целом высказывание надо признать неверным. Поэтому я, как практик толтекского нагвализма, хочу попытаться распутать клубок значений в вышеприведенных попытках дать определение феномену:

"Совместное существование": Это выражение действительно подходит к одному из основополагающих понятий нагвализма, а именно, к исходной двойственности тоналя и нагваля. Так, этнология правильно идентифицирует центральноамериканский тонализм с нагвализмом. Совместное существование состоит из «я», обычного физического тела, которое является выражением тоналя, и другого «я», тела сновидения, которое является выражением нагваля. Это тело сновидения, то есть нагваль, может представить себя животным, и это приводит нас ко второму понятию.

"Животное-хранитель": Лично я предпочитаю термин "животное сновидения" для этого аспекта нашего второго внимания. Толтеки применяют также название «животное-нагваль». Это животное-нагваль представляет собой только предпочтение соответствующего мага, который способен к превращению в животное. Так, дон Хуан предпочитал ворон, а дон Хенаро — орлов. О Кастанеде сообщается, что его животное-нагваль — саблезубый тигр, то есть животное давно прошедших эпох. Сам я предпочитаю кошку как животное-нагваль. Но вы также уже читали, что я в сновидениях превращался в сарыча. Это показывает, что животное-нагваль обозначает только соответствующее пристрастие, предпочтение практикующего. Тело сновидения имеет бесконечное количество форм своего выражения и проявления. Но истинный «дух-хранитель» личности — второе внимание, сам нагваль, а не определенный вид растений или животных. Однако благодаря соответствующему животному сновидения, животному-нагвалю, и эти животные и растения тоже могут стать друзьями и доверенными помощниками мага.

Влияние благодаря манипуляциям с животным-нагвалем: Именно здесь громоздятся неправильные представления этнологов. Не через ритуальное воздействие животного соответствующего вида вызывается магическое влияние, а через непосредственные манипуляции с воплощенным вторым вниманием соответствующего мага. Так, другой маг или иной злоумышленник не могут повредить мне, если они замучают сарыча или кошку, — они должны поймать само мое воплощенное второе внимание, мое тело сновидения. Таким образом, нужно действительно иметь в руках животное сновидения, которое является самим магом, — а это, к счастью, не так-то просто сделать.