Чтение онлайн

Полботинка ничего не ответил, но его лицо говорило достаточно ясно - оно выражало совершенно очевидный ужас.

Потихоньку, почти незаметно подкралась ночь. И не помнили ни Муфта, ни Полботинка другой такой долгой и такой мрачной ночи, долгой и мрачной, хотя край неба светился по-летнему. Не улучшилось настроение и когда из-за развалившейся стены высунулась большая и дружелюбная полная луна. Даже наоборот - в лунном свете действия стаи были видны ещё отчётливей, и Муфта с Полботинком поняли: их дело плохо. Видно было, что крысы вынашивают какие-то коварные замыслы.

Сначала кольцо окружения чуточку раздвинулось, между крысами и машиной образовалось довольно широкое пространство. А затем самые здоровенные крысы стали строиться перед машиной в боевые порядки. Шагах в двадцати от носа машины они выстроились в грозную колонну.

– Похоже, готовятся к атаке, - прерывающимся голосом проговорил Полботинка.

– Похоже на то, - согласился Муфта.
– Они поняли, что одними угрозами нас из развалин не выгонишь.

Муфта и Полботинка сидели рядышком, на переднем сиденье; мускулы у обоих были напряжены. Проникающий сквозь стекло лунный свет делал их серьёзные лица ещё бледнее, чем они были на самом деле.

Вокруг царила тишина. Сорока в своём гнезде давно спала. Наверное, она видела в блаженном сне Полботинкову медаль и представить себе не могла, какие события происходят в это время неподалёку.

И тут началось...

Выстроенная напротив машины колонна вдруг дрогнула, и, словно по неслышному сигналу, особое соединение крыс пришло в движение.

– Идут, - жалобно простонал Полботинка, - словно серая лавина!

В то же мгновение Муфта завёл мотор и дал газ. Машина буквально прыгнула с места.

Крысы приближались. Машина устремилась навстречу волне атакующих. Столкновение стало неизбежным.

"Только бы машина не перевернулась", - успел подумать Муфта.

И тут раздался страшный грохот.

В задней части фургона загремели кастрюли и сковородки, зазвенели чашки и тарелки. Эти звуки смешались с крысиными воплями. Было видно, как крысы широкой дугой кинулись врассыпную.

Но Муфта не снимал ноги с педали газа, и, яростно урча, фургон устремился вперёд.

– Давай нажимай!
– восторженно хрипел Полботинка.
– Жми на них, Муфта!

Муфта снова и снова вклинивал машину в полчища крыс. Те яростно скалили зубы, но вынуждены были отступать.

Только после того, как крысиные боевые порядки были окончательно смяты, Муфта наконец остановил фургон.

– На первый раз, пожалуй, хватит, - устало вздохнул он.

– Ого-го какой урок получили!
– ухмыльнулся Полботинка.
– Теперь и понюхать нашу машину не посмеют!

Однако Муфта не был в этом настолько уверен.

– Крысы не из той породы, что легко бросают начатое дело, - сказал он. Они страшно последовательны и упорны.

Пока же не было понятно, замышляют ли крысы новую атаку. Держались они подальше от машины. Время шло, и небо на востоке становилось светлей. На заре в развалины вернулось несколько отрядов, разбойничавших в окрестных сёлах. Вся принесённая ими добыча была, однако, быстро съедена, и в набег отправились новые команды.

– Страшно и подумать, сколько человеческого труда пропадает из-за этих прожорливых разбойников, - заметил Муфта. И Полботинка мрачно добавил:

– Если дело так пойдёт и дальше, то скоро места моего детства опустеют. В прежние времена крысы такими жадными не были.

Наступило утро, и сорока на верхушке сосны приветствовала восход солнца ликующей трескотнёй. Затем она несколько раз взмахнула крыльями, словно испытывая их прочность, поднялась в воздух и полетела к лесу, продолжая на лету трещать во весь голос.

Муфта так устал после напряжённой ночи, что только теперь сообразил посмотреть ей вслед.

– На шее у неё медаль не висела, - пробормотал он.
– Может, она унесла её в клюве?

Полботинка фыркнул.

– Давай-ка разберёмся, - сказал он.
– Возьми в зубы медаль и расскажи мне о своей бесконечно одинокой жизни.

– Ты что, издеваешься?
– обиделся Муфта.
– Как же я буду говорить с медалью в зубах?

– Вот и мне хотелось бы это знать, - засмеялся Полботинка.
– Едва ли из этого что-нибудь выйдет. Значит, и сорока не могла так здорово трещать с медалью в клюве.

– Ну конечно, - сообразил Муфта.
– Похоже, что я всё-таки страшно оторвался от действительности.

Но едва успел он это произнести, как действительность сама напомнила о себе, причём самым грозным образом, - крысы вновь начали наступление.

– Но-но, - сказал Полботинка.
– Мало вам предыдущего урока? Но его голос звучал далеко не твердо.

– Думаю, что поражение их кое-чему научило, - сказал Муфта.
– Возможно, теперь у них есть новый план атаки, получше. Друзья внимательно наблюдали за передвижениями крыс. Чудо-оружие.

Крысы приближались к машине медленно, но неотвратимо. Их усы нервно подёргивались, ноздри всасывали воздух, глаза кровожадно сверкали.

Вскоре Муфта и Полботинка поняли, что на этот раз крысы задумали атаковать по-новому. Они явно сделали серьёзные выводы из неудачи. Мощная ударная сила из отборных крыс разделилась теперь на две части и расположилась по обе стороны машины.

– Теперь они начнут атаковать нас с флангов, - тоскливо сказал Муфта.
– И это значит, что мы не сможем контратаковать машиной.

– Когда они навалятся на нас с двух сторон, - жалобно промямлил Полботинка, - то считай нас заживо похороненными под крысиной стаей, и машина станет, так сказать, гробом на колёсах.

Похоже, к тому и шло.

Муфта беспомощно положил на руль руки - они заметно дрожали. Что делать? Что же всё-таки делать? На лбу Полботинка показались капельки пота. Выхода не было!

Между тем крысы широким фронтом надвигались с обеих сторон. И снова по крысиной стае пробежал этот странный толчок, который Муфта с Полботинком заметили ночью.

Сейчас должна начаться страшная крысиная атака...

Но что это значит? Вместо того чтобы кинуться к машине, крысы, как по команде, повернули головы в ту сторону, где был вход в развалины. Ещё мгновение, и вся огромная стая устремилась к входу. Как быстро и как неожиданно крысы переменили направление атаки!

Муфта и Полботинка одновременно бросились к заднему окну, стараясь увидеть, что же всё-таки вынудило крыс отказаться от первоначальных намерений? И тут же в один голос друзья воскликнули: