Чтение онлайн

М. Мутаххари, по всей видимости, понимал все недостатки политической стратегии «Федаян-е эслам», отсутствие у них четкой идеологии и интеллектуально-философской базы. Это обстоятельство было особенно заметным на фоне активизировавшейся деятельности коммунистического движения, которое в 1940-1950-е гг. получило беспрецедентные масштабы распространения в Иране. В этот период идеи марксизма и исторического материализма завоевывали умы иранской интеллигенции и студенчества.

Идеи марксизма проникли в Иран еще в период Конституционной революции 1905-1911 гг., однако первая коммунистическая партия была основана в 1920 г. Коммунизм, как и профсоюзное движение, в этот период не имели массового распространения и охватывали незначительную часть малочисленного слоя иранской интеллигенции. После прихода к власти шаха Резы Пехлеви деятельность коммунистов в Иране была жестоко пресечена.

Некоторое время спустя после отречения Р. Пехлеви от трона 28 сентября 1941 г. возникла марксистско-ленинская партия «Туде» («Народ») во главе Солейманом Эскандери и оставшимися в живых членами «группы пятидесяти трех», состоявшей из представителей иранской интеллигенции и офицерства, создавших марксистскую ячейку и брошенных в 1937 г. в тюрьму Реза-шахом. Идеологом иранского коммунизма считался доктор Таги Эрани (1903-1940), который в 1930-е гг. перевел на персидский язык многие труды К. Маркса, Ф. Энгельса и написал ряд собственных работ («Материалистическое понятие человечества»), благодаря которым иранская общественность впервые получила возможность ознакомиться с социальной теорией марксизма. Он сотрудничал с видными европейскими марксистскими деятелями.

Коммунистическая партия Ирана изначально избегала публичной пропаганды материалистических идей и даже самого именования своих членов коммунистами, выстраивая риторику либерально-демократического характера с призывами соблюдать конституцию, критикой милитаризма и империализма [66] . Коммунисты стремились привлечь в свои ряды религиозные слои населения, подчеркивая свою мусульманскую религиозную принадлежность, выражая почтение шиизму и его религиозным символам и даже организуя религиозные процессии во время Ашуры [67] .

Туде приступила к активной общественной работе, созданию многочисленных союзов и ассоциаций разного профиля, которые были призваны расширить социальную базу коммунистического движения. В середине 1940-х гг. масштабы влияния коммунистической партии Туде достигли беспрецедентного уровня. В 1945 г. партия насчитывала несколько тысяч членов, располагала собственным военным крылом и парламентской фракцией, контролировала ряд молодежных, женских и профессиональных организаций, в которых в общей сложности состояло свыше 100 000 человек [68] . В 1946 г. премьер-министр Кавам ас-Салтане передал три министерских портфеля членам Туде, которая к тому времени уже стала ведущей политической силой страны. Туде-исты постепенно приступали к изданию марксистской литературы и пропаганде атеистических идей.

В 1942-1943 гг. группа студентов-медиков Тегеранского университета (X. Мансурбеги, Х.А. Азаде Бедохти, А. Никуфар), недовольных активностью Туде среди иранского студенчества, основала Исламскую студенческую ассоциацию (Анджоман-е эслами-йе данешджуй-ан). Эта ассоциация в последующем была расширена благодаря участию студентов технических вузов и стала прообразом других исламских ассоциаций, организованных по профессиональному принципу по образцу тех, что были учреждены коммунистами.

Активная пропаганда коммунистов вызвала обоснованное беспокойство и у шиитских улемов, так как пропагандистская леятельность Туде перекинулась в богословские семинарии. Тем не менее, коммунисты на тот момент не торопились объявлять духовенство реакционным слоем и не выступали с антиклерикальными лозунгами. В начале 1950-х гг. аятолла А. Кашани из тактических соображений пошел на союз с Туде для достижения основной на тот момент цели – национализации иранской нефти.

Однако идеологические аспекты марксизма, носившего откровенно антирелигиозный и антиклерикальный характер, вызвали серьезную тревогу среди улемов Кума. В 1949-1950 гг. Алламе Табатабаи начал вести кружок по изучению и критике марксистской философии, наиболее активное участие в котором принимал М. Мутаххари. Занятия проводились каждую неделю и носили сравнительно-философский характер [69] .

Интерес к материалистической философии проявился у М. Мутаххари еще в 1940-е гг. Позже он вспоминал: «Я всегда чувствовал в себе желание ближе познакомиться с идеями и мыслями материалистов, понять их взгляды и убеждения из их же собственных книг» [70] .

В 1946 г. М. Мутаххари прочитал несколько книг, выпущенных иранскими коммунистами. В дальнейшем он изучил работы доктора Т. Эрани, в частности «Диалектический материализм», а также ряд египетских изданий на арабском языке, написанных авторами-со-циалистами. В 1950-1951 гг. он познакомился с книгой Жоржа Полистера «Введение в философию».

Он изучал марксистские труды с особой тщательностью, много раз перечитывая и конспектируя их содержание, так как сталкивался с трудностями понимания незнакомой терминологии. Таким образом, еще во время обучения в богословской семинарии у М. Мутаххари был опыт знакомства с западной философской мыслью, которую на занятиях Табатабаи он сравнивал с ир-фаном и исламской философией Ибн Сины и Муллы Садра. Впоследствии он всегда отделял «божественную философию» (фальсафе-йе элахи) от «материальной философии» (фальсафе-йе мадди). Первую он считал философией в истинном смысле слова, а вторую – «поверхностной философией» или «философией тех, кто не знает (истинной) философии» [71] .

Марксизм подстегнул интеллектуальную активность мусульманских авторов, заставив их обратиться к необходимости адекватного осмысления проблем современного общества, а через него – к теории социальных, политических и экономических отношений. Марксизм, который получил столь широкое распространение в традиционном мусульманском обществе, как бы бросил вызов исламским деятелям. Мутаххари вместе со своим учителем Алламе Табатабаи оказались в числе первых исламских деятелей, принявших этот интеллектуальный вызов.

В 1951-1953 гг., когда националисты светской и религиозной направленности, а также коммунисты объединились вокруг премьер-министра М. Мосаддыка, между различными участниками альянса начали возникать серьезные трения, и накал политической борьбы нарастал с каждым днем. В это время Тегеран превратился в средоточие общественно-политической и интеллектуальной жизни страны, в стороне от которой не мог оставаться никто, в особенности М. Мутаххари, бывший сторонником религиозного крыла националистических сил в лице аятоллы А. Кашани и «Федаян-е эслам». М. Мутаххари понимал необходимость активного участия духовенства в борьбе за судьбы своей страны. В Тегеране проживали его старшие товарищи и земляки, выходцы из Хорасана – Хосейн Али Рашед (1905-1980) и Мохаммад Эбрахим Аяти (1914-1964).

Х.А. Рашед еще в годы правления Реза-шаха Пехлеви был сторонником аятоллы Модареса и провел несколько лет в тюрьме, после чего в 1941 г. стал работать ведущим религиозных передач на иранском радио и проработал там до конца 1960-х гг. В 1946 г. он стал депутатом Меджлиса, однако после конфликта с его председателем отказался от депутатского мандата. Х.А. Рашед был сторонником аятоллы А. Кашани и М. Мосаддыка, находясь в самой гуще общественно-политических событий. Кроме того, Х.А. Рашед преподавал в Институте богословских наук (Данешкаде-йе ма’куль ва мангуль) Тегеранского университета, о котором речь пойдет позже [72] .

Другой старший товарищ Мутаххари, М.Э. Аяти, оказался в числе первых преподавателей и семинаристов Кума, перебравшихся в Тегеран с целью получения светского образования в университете [73] .

Кроме того, в 1950 г. в Тегеран перебрался близкий друг М. Мутаххари и товарищ по занятиям у Алламе Табатабаи – Сейед Мохаммад Хосейни Бехешти (1928-1981), который после получения степени бакалавра философии в 1951 г. вернулся обратно в Кум [74] .