Чтение онлайн

— Браво, юноша! Браво! — с искренним восторгом глядя на него, умилялся де Тревиль. — Не перевелись еще люди мудрые да практичные в земле гасконской! Не перевелись! Когда я вижу подобную смекалистость, мне бывает особенно приятно сознавать, что гасконцы — умнейшие люди во всей Франции. И как это только я сам не додумался до такого простого решения? Ума не приложу!

— По-моему, господин капитан, — решил подкинуть ему очередную мудрую и практичную мысль, лишний раз подтверждавшую его гасконское происхождение, разведчик, — здесь все дело в вашей безграничной скромности!

— Вы полагаете? — Судя по довольной улыбке, и эта мысль пришлась капитану по вкусу.

— Даже не сомневаюсь! — уверенно кивнул псевдогасконец. — Вы занимаете один из ведущих постов в иерархии королевской гвардии и при этом даже не допускаете мысли заработать на этом малую толику золота! — Д'Артаньян произнес эти слова с такой искренностью, словно и не он только что собственноручно вывалил на стол де Тревиля совсем не малую толику этого самого золота.

— Такой уж я человек! Все мои помыслы и жизненные устремления обращены лишь на службу его величеству, а о себе я думаю в последнюю очередь! А в большинстве случаев и вовсе забываю, — в тон ему ответствовал капитан королевских мушкетеров, словно и не он только что собственноручно с радостной улыбкой именинника переправил все это золото в свой объемистый сундучок.

— Господин капитан! — воскликнул лазутчик. — Можете воспринимать мои слова как дерзость, но вы не имеете на это права! Вы не имеете права забывать о себе! Для короля и Франции ваша жизнь бесценна, и вы не в праве забывать этого!

Де Тревиль с достоинством склонил голову и, достав из кармана платочек, несколько картинно промокнул уголки глаз.

— Благодарю вас, сударь! — ответил он дрогнувшим голосом. — Я склонен рассматривать ваши слова не как дерзость, а как признание моих скромных заслуг перед его величеством. Обещаю вам: с завтрашнего же дня я стану уделять своей персоне больше… внимания.

Ага, подумалось д'Артаньяну, приблизительно на тысячу экю больше, нежели уделяли до дня сегодняшнего. Впрочем, напомнил он себе еще раз, нам это только на руку…

— Однако сейчас разговор не обо мне. — Капитан королевских мушкетеров оставил сладкие грезы о грядущем и вернулся в день текущий. — Сейчас разговор о вас, мой юный друг. Я полагаю, ваш прием в роту можно будет назначить, скажем… через пару недель. Как вам нравится такой вариант?

Вообще-то д'Артаньяну такой вариант понравился не очень. Он бы предпочел быть зачисленным в роту через пару дней, принимая во внимание огромный интервал времени, упущенного им с момента прибытия в Париж. Разумеется, нельзя сказать, что это время было упущено прямо-таки безвозвратно! Нет, он многое сделал за этот год, но, обладая лазоревым мушкетерским плащом, мог бы сделать гораздо больше и теперь должен изо всех сил наверстывать упущенное. Впрочем, непохоже, чтобы капитан собирался принимать его возражения в расчет. По всему видать, спрашивает просто так, для проформы. Да и нам не пристало торопиться сверх меры. Сейчас наступает как раз тот момент, когда нужно проявлять максимальную сдержанность. Ну что ж, ничего не попишешь, придется потерпеть еще пару недель…

— Господин капитан, вы даже не представляете, как меня устраивает такой вариант! — ответил он с поклоном. — Двух недель мне как раз хватит, чтобы закатить отвальную вечеринку своим сослуживцам из роты господина Дезессара.

— Прекрасно, шевалье! Я знал, что мы договоримся. Что касается лазоревого плаща, то его вы можете забрать уже завтра…

— Завтра? — От удивления псевдогасконец, сам того не заметив, даже перебил капитана, чего обычно никогда себе не позволял. — Почему же завтра, господин капитан? Мне бы очень хотелось уже сегодня оценить, как он будет смотреться на моих плечах.

— Понимаю вас, шевалье, но ведь я сам еще год назад пообещал собственноручно накрахмалить ваш плащ, если вы найдете… способ добиться чести носить его, а слово де Тревиля дорогого стоит!

Разведчик вздохнул с чувством глубочайшего облегчения и, улыбнувшись, ответил капитану:

— Ваши намерения, сударь, высокая честь для меня, однако мне кажется, что ваши руки созданы не для стирки и крахмаления, а для битвы во славу государя и святой католической веры! Мне бы не хотелось утруждать вас ненужными хлопотами, господин капитан, тем более… — д'Артаньян замялся, — тем более что есть одна дама, которая окажет мне эту услугу с гораздо большим удовольствием…

— Ни слова больше, мой юный друг! — воскликнул де Тревиль, расплываясь в довольной улыбке. — Ни слова! Ах молодость! Ах Париж! Ах любовь! Я понял вас! Стало быть, вы освобождаете меня от моего обещания?

Лазутчик учтиво поклонился.

— Ну что ж, будь по-вашему! — рассмеялся капитан королевских мушкетеров, и сам, видимо, не горевший желанием возиться с крахмалом. — В таком случае я немедленно принесу вам плащ, — он поднялся, — а пока, — де Тревиль открыл небольшой ларчик, стоявший на краешке его стола, — ознакомьтесь! — И он протянул псевдогасконцу исписанный лист хрустящей гербовой бумаги. — Полгода уже пылится.

Д'Артаньян взял бумагу и, дождавшись, пока капитан выйдет из кабинета, приступил к изучению следующего документа:

«Его Величеству Людовику XIII де Бурбону, Божьей милостью королю Франции, ревнителю святой католической веры… (и т.д. и т п. и проч., проч., проч.).

От Его Величества нижайшего слуги Франциска де Тревиля, капитана роты черных мушкетеров.

Довожу до сведения Вашего Величества, что 20 июля прошлого, 1625 года от Рождества Христова шевалье д'Артаньян, молодой дворянин из Гаскони, обращался ко мне с прошением о зачислении в мою роту для службы Вашему Величеству. Несмотря на то, что мне прекрасно известен древний и благородный род, из которого происходит шевалье д'Артаньян, я вынужден был отказать ему в этой милости, памятуя о распоряжении Вашего Величества об ограничении рекрутирования мушкетеров.

Ввиду этого шевалье д'Артаньян, опираясь на Вашу протекцию, поступил на службу в гвардейскую роту моего зятя, господина Дезессара, и в течение года отправлял обязанности гвардейца Вашего Величества. За это время он проявил себя как доблестный и верноподданный слуга Вашего Величества, о чем свидетельствуют следующие факты: 18 августа прошлого, 1625 года от Р.Х. шевалье д'Артаньян, прогуливаясь с тремя мушкетерами моей роты, господами Атосом, Портосом и Арамисом в районе трактира «Путеводная звезда» обнаружил шайку злостных хулиганов, грабивших скобяную лавку, обезвредил их и сдал на руки городской страже; 3 октября прошлого, 1625 года от Р.X. шевалье д'Артаньян…»

Дальнейший текст был выдержан приблизительно в том же ключе, и даже подвиги шевалье д'Артаньяна по большей части напоминали друг друга: прогуливался, стало быть, сей доблестный шевалье со своими друзьями-мушкетерами возле трактира такого-то, натыкался на шайку злостных хулиганов (грабителей-рецидивистов, гугенотов-христопродавцев, колдунов-чернокнижников, а также прочего криминального элемента), обезвреживал их в неравном бою и сдавал на руки городской страже. Лишь несколько героических эпизодов отличались оригинальностью хотя бы в выборе места битвы (оно и понятно: нельзя же, в конце концов, всех врагов короны отлавливать исключительно в трактирных подворотнях! Этак на долю кладбищ, набережных и городских предместий вовсе ничего не останется!).

Разукрасив подобными штрихами нелегкие трудовые будни шевалье д'Артаньяна, протекавшие в жестоком противоборстве с явными и тайными врагами его величества Людовика XIII, капитан де Тревиль задавался вполне естественным и абсолютно очевидным вопросом: возможно ли роте королевских мушкетеров, вернейших защитников и телохранителей его величества, и далее существовать без подобного героя? И сам же на свой вопрос отвечал: никак невозможно! И тут же вопрошал заново: возможно ли им (королю Людовику и капитану де Тревилю) и далее держать шевалье д'Артаньяна за порогом роты мушкетеров, ссылаясь на собственное же вето на рекрутирование?