Чтение онлайн

К р е м н е в а. Понимает ли товарищ Дудников, что в отличие от бога в космонавте нет ничего сверхъестественного?

Д у д н и к о в. Но так можно дойти до подтверждения известного библейского тезиса о создании Земли не природой, а внеземным, небесным существом! И тогда...

И л ь и н. Простите, это уже не вопрос, а выступление...

К р е м н е в а. Не прерывайте! Пусть товарищ говорит.

Д у д н и к о в. Считаю это своей обязанностью, товарищи! И тогда нам придется признать, что не человек — высшее существо, а кто-то другой! Это поповщина! Это унизительно для человека!

Б е л о в. Не знаю, как для товарища Дудникова, но для меня вовсе не унизительно было бы узнать, что нашу Землю, и даже всю Солнечную систему, и даже Галактику, в конце концов, слепили не бессмысленные законы стихий, а руки разумных существ. Более того, это только подкрепило бы мою гордость. Раз кто-то смог, значит, и мы сможем!

К р е м л е в а. Верно!

Т а р а с ю к. Ещё есть вопросы? Нет? В таком случае разрешите от вашего имени поблагодарить Майю Степановну за чрезвычайно интересное сообщение.

Заседание окончено. Президиум прошу остаться. И вас, товарищи Кремнева и Белов.

...По-видимому, предложение Майи Степановны об организации сбора фольклорных материалов в районе Хирбета — Саммили очень своевременно. Надо подумать о включении этого вопроса в план нашей экспедиции.

Б е л о в. Экспедиции?

Т а р а с ю к. Да. Я не успел объявить до заседания. Вопрос в принципе решен Академией. Главная цель — поиски новых саммилитов. Теперь будет и ещё одна — поиски легенд. Давайте официально примем решение о необходимости включить в экспедицию филолога-арабиста. Кто «за» — прошу голосовать. Против? Воздержавшихся нет?

Д у д н и к о в. Есть!

Т а р а с ю к. Так и запишем: принято единогласно при одном воздержавшемся.

После заседания Григорий привел Матвея и Майю в институтский музей и остановился у стены, занятой огромной — в три человеческих роста — голубоватой калькой, на которой виднелись какие-то странные оранжевые штрихи.

— Отойдите метров на пять, иначе не поймёте! — сказал Тарасюк.

Матвей и Майя послушались. И как только они отошли, линии и штрихи слились в сплошные контуры. На стене появилось целое стадо бизонов — громадных крутошеих животных с тяжёлыми головами.

— Что это такое? — воскликнула Майя. — Раньше их тут не было!

— Быки Саммили, — коротко ответил Григорий. — Прислал Фернан Гизе...

— Слушайте! — крикнула девушка. — Я думала только об устных преданиях. Но ведь люди умели рисовать и двадцать и пятьдесят тысяч лет назад!

...Целый год потрачен даром. Целый год!

Просто удивительно, как ему могла прийти в голову эта бредовая мысль искать наскальные рисунки в Хирбете? Разве он не знал, что узкая долина, зажатая между горами и пустыней, была настоящим проходным двором? Кто только не побывал там в течение тысячелетий! Египтяне и ассирийцы, хетты и персы, греки и римляне...

Было бы невероятным чудом, если бы в пещерах Хирбета сохранился хоть один рисунок, сделанный рукой человека в каменном веке. И всё-таки год не потрачен даром. Если бы он не приехал в Хирбет, кто знает, услышал бы он когда-нибудь об этих великолепных быках Саммили?

Фернан ещё раз окинул взглядом выпуклую каменную стенку с оранжевыми линиями и штрихами, сливающимися в силуэты могучих животных.

«Что-то давно нет писем от Грегори, — подумал он. — Приедет или не приедет? Или что-нибудь помешало?.. И Халид загостился у деда!..»

Фернан посмотрел вниз. Там, у подножия плато, виднелась рощица финиковых пальм. Среди зелени желтели домики. А сразу же за оазисом — до самого горизонта — безбрежный океан мелкого песка с редкими островками бурых колючих кустарников.

И здесь, на плато, зелени почти нет. Откуда ей быть, если на протяжении сотни километров журчит только один-единственный родничок. Вот он льётся по уступу скалы тонкой пульсирующей струйкой, наполняет круглую каменную чашу, выдолбленную чьими-то добрыми руками, и пропадает в расселине.

Подняв ведро, Фернан направился к своей пещере.

Собственно говоря, пещер в обычном понимании этого слова — таких, например, как в Пиренеях или в том же Хирбете, — здесь не было. Древние жители плато обитали в нишах, образованных у подножия скал и похожих на вытянутые в длину, узкие комнаты без наружной стены.

Несколько настоящих пещер было только в Джаббаре — глубоком ущелье, когда-то служившем руслом многоводной реки, пересекавшей плато. Но забираться так далеко пока не имело смысла. Сначала надо было исследовать скалы, примыкающие к роднику.

Фернан вошел в облюбованную им нишу. Стены и потолок покрывал толстый слой пыли, а кое-где и сажи. Очевидно, тут разжигали костры.

Он взобрался на мостки из досок, положенных на два плоских камня, и принялся расчищать стенку сверху вниз.

Сначала Фернан работал металлическим скребком, но, когда до стены осталось не больше сантиметра, пришлось взяться за губку.

Он нагибался к ведру, окунал губку в воду, выжимал её и осторожно проводил по стене. Снова нагибался к ведру — и снова проводил мокрой губкой по стене.

Прошло полчаса, и Фернан делал это уже почти машинально. Вниз — вверх, вниз — вверх, вниз — вверх...

Солнце опускалось всё ниже, и в нише стало темновато. Но Фернан продолжал работать, пока не заметил, что трет стенку сухой губкой.

Заглянул в ведро — пусто.

Подойдя к роднику, он услышал слабый незнакомый звук. Звук доносился откуда-то снизу.

Прислушался. Сомнений быть не могло — внизу раздавалось гудение и чихание перегретого автомобильного мотора.

Фернан бросился в палатку, схватил бинокль, подбежал к краю плато и сразу же увидел машину.

Маленький грузовичок застрял в песке в каком-нибудь километре от оазиса. Возле машины копошился плотный мужчина в европейской одежде и тоненький юноша с копной ярко сверкавших под солнцем золотистых волос.

Фернан быстро зашагал по направлению к пальмам. На ходу он ещё раз приложил к глазам бинокль. Энергичные движения мужчины, орудовавшего лопатой у задних колёс автомобиля, показались ему знакомыми.

— Грегори, — закричал Фернан, — ей-богу, Грегори! — и побежал, придерживая рукой болтающийся на груди бинокль.