Чтение онлайн

За прилавком сидела крохотная бабулька с крупными круглыми серьгами на крыльях носа. В сильно отвисших мочках ушей были тусклые кольца — серьги, которые шли по краю уха до самого верха. Я попыталась их посчитать, но сбилась. Старушка, обмахиваясь веером, грызла орешки, выплёвывая скорлупки в кулёк, она быстрыми движениями челюстей уничтожала лакомство.

— Здравствуйте! У вас есть манговый щербет?

— А? — старушка нахмурилась, от чего на её темной коже ещё сильнее проявились глубокие морщины, и подслеповато стала всматриваться в меня.

— У вас есть манговый щербет? — прокричала я.

— Сначала принято здороваться, — проворчала продавщица. — Опять эти попаданки. Ни воспитания, ни культуры у них нет.

Я снова поздоровалась, но она и в этот раз меня не расслышала.

— Сидели бы в столице, так нет же, расползаются как тараканы, мир им видите ли, нужно посмотреть, — старушку продолжала ворчать, пока медленно доползла до холодильника в нескольких метрах от меня. — За счастьем всё скачут. А оно порой вот оно, рядом с ними. Только они, дурочки, даже не видят его, всё напролом куда-то бегут, преодолевают препятствия, с кем-то борются.

Я покраснела и принялась рассматривать ближайшую витрину. Очень хотелось достойно ответить на эту лекцию, но я понимала, что собеседница меня всё равно не услышит. Скорее всего даже при идеальном слухе она бы всё равно меня не услышала.

Старушка вернулась за прилавок и бросила на него квадратный брикетик мороженого. Я вздрогнула от грохота. Пожалуй, стоило остаться на перроне и поучаствовать в назревающем мятеже.

Отсчитав нужную сумму, я положила монетки на потрескавшийся столик из тёмного дерева и забрала щербет. На душе скреблись кошки. Любая мелочь часто надолго расстраивала меня, выводя из душевного равновесия. И в этот раз я почувствовала, как мои руки дрожат, а глаза защипало от подкатывающих слёз обиды и невысказанных эмоций.

В дверях я врезалась в заходящего в магазин покупателя. Не верьте книгам о том, что, если быстро заморгать, но непрошенные слёзы исчезнут. Это так не работает. Наоборот, они начинают быстро выкатываться из глаз, выдавая ваше эмоциональное состояние. Так, пока я, шмыгая носом и быстро моргая, покидала это неприветливое место, совсем не заметила входящего мужчину.

— Ой! Извините! — пискнула я, поняв что довольно сильно приложила незнакомца ледяным щербетом в район солнечного сплетения.

— Ничего, — выдохнул он, растирая ушибленное место.

Проморгавшись, я рассмотрела, что передо мной стоит вовсе не незнакомец, а тот самый попутчик, который помог успеть на поезд.

— Извините! — теперь уже громко воскликнула я. — Я вас не заметила.

— Сложно меня не заметить, — хохотнул он.

В этом он, конечно, был прав. Мужчина стоял немного пригнувшись, чтобы не удариться головой о низкий потолок. Да и широкие плечи, накаченные руки… Задохлик бы вряд ли втащил меня в вагон убегающего поезда после всех съеденных мною лепёшек и щербетов. Как только я смогу залечь на дно, нужно сесть на овощную диету. Я посмотрела на начинающее таять в моих руках мороженое. А сейчас мне нужна энергия. Без неё далеко не убежишь.

Мужчина подошёл к прилавку, громогласно поздоровался. Старушка оживилась, просияла, заулыбалась, сверкнув золотыми зубами.

— И тебе не хворать, милок! — кокетливо проворковала она.

— Дайте-ка мне, бабушка…

— Бражки хмельной? — подмигнула старушка.

— Нет, это в другой раз, — засмеялся мужчина. — А пока мне бы конфеты от горла. Есть такие?

Продавщица резво подскочила с места и кинулась к нужному прилавку у двери, изящным движением плеча, отодвинув меня.

— Стоит тут, рот разевает, — еле слышно проворчала она.

И правда. Чего я тут зависла? Толкнула дверцу и вышла из магазинчика. Почему на вокзале нет душа или расслабляющей прохладной ванны? Пока поезд стоит, можно бы провести время с пользой. Я неторопливо побрела к перрону, а когда проходила через здание вокзала, меня догнал попутчик.

— Конфеты лучше покупать не от горла, а для горла, — сказала я первое, что пришло в голову, чтобы скрыть своё смущение тем, что не знаю, что сказать, а молчать как-то неловко.

Он улыбнулся.

— Точно. Горло мне ещё пригодится.

От него сильно пахло ментолом и имбирём, а от меня, видимо, занудством. Нашла, что брякнуть.

Я уже почти придумала остроумный комментарий, но тут мы вышли на абсолютно пустой перрон. Поезда на путях тоже не было.

— А где? — пролепетала я, вертя головой, словно ожидая, что локомотив с вагонами где-то притаился и вот-вот выскочит из укрытия, ухохатываясь над тем, как удачно нас разыграл.

— Видимо, в пути в Бхаратпурген, — мой попутчик так же, как и я растерянно смотрел на пустые рельсы.

— Но ведь стоянку продлили.

К нам подошёл бородатый мужчина в тюрбане, одетый в форму.

— Вы с поезда, идущего в Бхаратпурген?

— Да, — кивнули мы.

— Вам лучше пройти в кассу и предъявить билеты. Вас зарегистрируют на состав, который прибудет послезавтра. Без дополнительной платы, так как ваше опоздание произошло по вине железной дороги.

— А где поезд-то? — не выдержала я.

— Уехал. Начался бунт, несколько зачинщиков пришлось арестовать. Поэтому решено было в срочном порядке отправить поезд дальше. Так сказать, были приняты экстренные меры.

Представитель железной дороги развернулся и ушёл, а я добрела до ближайшей лавочки, плюхнулась на неё и привычно загрустила, раздумывая о том, как быть дальше. Почему-то бородач не предложил нам жильё на то время, что придётся ждать следующий поезд. А мои финансы не просто поют романсы. Они завывают тоненьким голоском, протяжно и тоскливо, под заунывную мелодию скрипки. Совсем как та девица у здания вокзала. Я аж вздрогнула от того, что моя мысль вдруг и правда визуализировалась.

В дыхании моём имя лишь одно,

В гирлянду имя одно вплетено.

Любимый, это имя твоё.

Иду я по бесчестной дороге любви,

Но в этом нет моей вины.

В дыхании моём имя лишь одно,

В гирлянду имя одно вплетено.

Любимый, это имя твоё.