Чтение онлайн

В ноябре 1924 г. в Анкаре возникло оппозиционное движение, объединившееся в рядах Прогрессивно-республиканской партии (ПРП). Ее возглавили известные политические и военные деятели, в том числе Карабекир, и к ней потянулась вся правая оппозиция. В феврале 1925 г. в этой партии числилось 10 тыс. человек. Усилиями объединившихся представителей феодально-клерикальных и компрадорских кругов первое республиканское правительство Исмета было отправлено в отставку, а на его место пришло правительство умеренного А. Фетхи-бея.

В феврале того же 1925 г. в юго-восточных провинциях возобновилось мощное курдское движение, которое возглавил шейх Сайд. Восстание охватило те районы, где курдские племена издавна, но безуспешно, боролись за независимость. Их отсталость помешала четко определить цели движения. Оно ограничилось требованием провозгласить независимость курдского религиозного государства со столицей в Диярбакыре на р. Тигр. Для подавления восстания Кемаль ввел в турецком Курдистане чрезвычайное положение. Тем не менее 40 тыс. повстанцев заняли г. Харпут и осадили Диярбакыр. ВНСТ утвердило 4 марта закон об охране порядка, предоставивший правительству неограниченные полномочия. Была восстановлена деятельность судов независимости в Курдистане и Анкаре: им предоставлялось право немедленно приводить в исполнение смертные приговоры. На смену кабинету Фетхи-бея пришло военное правительство Исмета. Половину весны шли упорные бои между регулярными войсками и восставшими, которых с трудом подавили, поскольку из Ирака постоянно приходили новые отряды курдов и айсоров. В июне Сайд и 46 других руководителей курдов были повешены. Однако глубинные социально-экономические, национальные и культурные причины курдского освободительного движения не устранены доныне, и восстания продолжаются, невзирая на большую курдскую эмиграцию.

3 июня 1925 г. была запрещена деятельность ПРП, ее лидеров предали суду. Закрыли оппонирующие печатные органы, репрессировали 150 «нежелательных» журналистов, включая ряд лиц, активно участвовавших в национально-освободительном движении. В ноябре правительство приняло постановление о закрытии текке (дервишских монастырей) и тюрбе (почитаемых усыпальниц святых), которые оставались местами антиреспубликанской пропаганды. Специальными постановлениями запрещалось ношение отличительных одежд дервишей и религиозных служителей, фесок и других средневековых головных уборов и одежд, предписывалась замена их одеждой европейского покроя.

Все эти мероприятия давались весьма нелегко, европеизация страны шла мучительно. Понадобился весь авторитет Кемаля, чтобы народ постепенно пошел на упразднение традиций старины. Приходилось прибегать к репрессиям. В июне 1926 г. в Измире раскрыли заговор прогрессистов и бывших младотурок, которые хотели убить Кемаля. Их лидеры Джавид, К. Кемаль и др. были повешены, прочих сослали.

Ломка старых норм жизни была бы невозможна без преобразований в сферах просвещения, быта, культуры и без пересмотра оценок исторических событий. Кемаль прямо осудил завоевательную политику султанов и их претензии на руководство другими народами. «В Османской империи,—говорил он,— энергия, труд, все усилия людей прилагались не для удовлетворения желаний, стремлений и потребностей нации, а во имя эгоистических целей, для утоления алчных страстей и вожделений той или иной личности». Президент считал, что самым почетным членом общества является трудолюбивый крестьянин. «В нашем обществе нет места лежебокам, людям, желающим проводить жизнь без труда. У таких людей нет никаких прав». Предприимчивость, поиск нового, трудолюбие, заинтересованность в успехе, материальное благополучие, достигнутое упорной работой,— вот постоянная тема выступлений Кемаля.

Новая Турция, по его мнению, должна стать «страной трудолюбивых, страной богачей», а ее основная трудовая сила — крестьянин. Отсюда неоднократные заявления президента, что история новой эпохи пишется вовсе не пером. «Соха — вот наше перо, которым мы будем писать нашу национальную историю, историю народной, национальной эпохи». Малоквалифицированный труд не может привести к благополучию. Отсюда —особая забота Ататюрка о «ликвидации неграмотности, искоренении невежества, практическом обучении населения элементарным знаниям». По его указаниям была разработана программа новых форм обучения, создания системы университетского и среднего технического образования (сельхозшколы, ремесленные и коммерческие училища и др.), библиотек, музеев, художественных выставок, типографий. Несмотря на тяжелое экономическое положение страны, Кемаль неизменно требовал выделения значительных государственных средств на образование, науку и культуру.

Одной из блестящих побед Ататюрка считаются эмансипация женщин и приобщение их к общественной деятельности. Он утверждал, что семейные отношения и благополучие семей, в которых женщины играют ведущую роль, являются основой благополучия нации; что позорно не разрешать женщинам показывать их лица; что многоженство и униженное положение женщины есть результат мужского эгоизма. Гражданский кодекс 1926 г. формально уравнял женщин в правах с мужчинами и открыл им дорогу к новой жизни. Официально запрещалось многоженство (хотя оно под разными видами существует в Турции по настоящее время), требовалась гражданская регистрация брака, частная собственность женщин становилась неприкосновенной. Турчанки сняли чадру. Президент лично пропагандировал равенство женщин с мужчинами, открывал женские спортивные и иные общества, девичьи организации скаутов, поощрял участие одетых в спортивную форму физкультурниц в парадах. С 1936 г. женщины баллотировались на выборах в парламент, и сразу же 20 из них стали депутатами.

Кемаль демонстрировал уважительное отношение к своей матери и к младшей по возрасту сестре Макбуле. Накануне своей знаменитой поездки в Анатолию весной 1919 г. он специально посетил больную мать и долго с ней беседовал, после чего нежно простился и только потом уехал из Стамбула пароходом в Самсун. Необычайно перегруженный делами, он все бросил, чтобы отдать умершей в Измире 14 января 1923 г. матери последний долг и искренне горевал о ее кончине.

Одним из труднейших кемалистских преобразований явилось введение латинского алфавита вместо арабского. Официально современный алфавит начал действовать с июня 1928 года. Ататюрк потратил многие месяцы на изучение наилучшего варианта такого алфавита, пропагандируя потом эту новинку. Мусульманский календарь сменился европейским. Коран перевели с арабского на турецкий. В экономической сфере теперь первенствовал этатизм — преобладание государства, предусмотренное Кемалем еще в годы освободительной борьбы. Выступая на открытии Измирского экономического конгресса 17 февраля 1923 г., созванного по его инициативе и руководимого им, Кемаль, подводя итоги тогдашним своим размышлениям о независимости, сказал, что историческая наука по-разному объясняет причины возвышения и упадка наций; истинная же причина заключена в экономике: «Если мы изучим турецкую историю, то нам станет ясно, что причины возвышения и упадка нашей страны сводятся в конечном счете к экономическим причинам. Все успехи и победы, а также все поражения, несчастья и беды связаны с нашим экономическим положением в ту эпоху, когда они происходили. Поднимая новую Турцию до подобающего ей уровня, мы обязаны при всех условиях придавать первостепенное значение нашей экономике, ибо наше время — это в полном смысле слова эпоха экономики». Там же Кемаль, отметив великое трудолюбие турок, сказал, что причина нищеты нации кроется не в народе, а в скверном управлении им [19] .

В первые годы военной революции Кемаль, рассчитывая на процесс капитализации, стремился опереться на крупный капитал, рождавшийся в стране. Призывая соблюдать «социальный порядок, устойчивость общества, гармонию интересов различных слоев и классов», он одновременно поощрял капиталистов, надеясь на их экономическое лидерство. Предполагалось, что частники придадут динамизм хозяйству. 26 августа 1924 г. был учрежден частно-государственный Деловой банк с капиталом 1 млн. лир, из которых 250 тыс. Кемаль сам внес из средств, собранных мусульманами Индии и посланных ему в годы освободительного движения. Затем выявилось, что крупный капитал озабочен прежде всего барышами, а не благополучием нации. Деловой банк обрел в народе прозвание Банка политиканов, которые использовали его для личного обогащения. Действительно, этот банк во главе с политиком и экономистом Дж. Баяром за короткое время сконцентрировал огромные капиталы и превратился в ведущую национальную частную финансовую организацию, поддерживаемую правительством. Его акционеры и основатели, большинство которых было близко к Кемалю, стали крупными собственниками в ряде отраслей бизнеса. Возникали и другие частные компании, чей доход складывался из игры на разнице между себестоимостью гостоваров и рыночными ценами на них. Показательны в этом плане биографии современных миллиардеров Турции, владельцев холдинговых обществ В. Коча, X. Омера Сабанджы, Н. Эджзаджыбашы.

Наибольшие доходы за короткий срок давали кредитные операции. Национальный капитал успешно подчинил своему контролю эту сферу. В 1920 г. в турецкие банки было вложено 32% всех депозитов, в 1922 г. — около 50%, в 1924 г. — 62%, в 1934 г. — 84%. Аннулировались либо выкупались иностранные концессии. Но период «безболезненного роста турецкой буржуазии» закончился в годы мирового экономического кризиса 1929—1933 годов. Оказалось, что национальная буржуазия все же не способна активно отстаивать экономическую самостоятельность страны и предотвращать последствия кризиса [20] .

Кемаль начал искать возможности коррекции экономического курса и провел через ВНСТ закон о стабилизации национальной валюты. Был создан консорциум банков для поддержания курса лиры. В 1930 г. основали эмиссионный Центральный банк и приняли закон о контроле над экспортом. Главная цель состояла в том, чтобы увеличить экспорт и ограничить импорт. Правительственным антикризисным мерам существенно помог тогда материально СССР, сам испытывавший сильное напряжение в связи с форсированной индустриализацией и коллективизацией сельского хозяйства. Успешно реализовывался советско-турецкий договор от 17 декабря 1925 г. о дружбе и нейтралитете. Вскоре промышленное производство в Турции заметно возросло, в 1932 г. она добилась положительного сальдо внешнеторгового баланса, окрепло национальное предпринимательство, хотя зависимость от международного капитала еще сохранялась. Зато наметился спекулятивный ажиотаж, возник разрыв в ценах на продукты питания и промышленные изделия. В политических кругах ширилась коррупция. Кемаль публично отверг социалистический путь развития как антинародный и тогда же отклонил модель поддержки частного капитала при открытых дверях, приняв курс на этатизм: государственный капитализм при сохранении рыночной экономики и конкуренции [21] .

Впервые об огосударствлении предприятий Кемаль заговорил еще в марте 1922 г.: «Одна из важных задач нашей экономической политики заключается в том, чтобы в меру наших финансовых и технических возможностей огосударствить те предприятия и учреждения, которые будут представлять непосредственно общественный интерес… Вместе с тем наше правительство готово предоставить всякого рода льготы капиталовладельцам, которые захотели бы, руководствуясь чисто коммерческими соображениями, вложить свои средства как в горную промышленность, так и в различные экономические предприятия или же в общественные работы». Но официально об этатизме (по-турецки — девлетчилик) как основе государственной политики заявил премьер Исмет 30 июля 1930 года. По мнению турецких экономистов этатизм есть процесс «капиталистического развития, в котором государство функционирует как стратегический агент частнокапиталистического накопления».