Чтение онлайн

– А ты чего ж, купаться здесь собираешься?
– спросила тетка Соня, остановившись в нескольких метрах.

– Собираюсь, - кивнул он и усмехнулся.

– А здесь не купаются.
– Тетка Соня сказала это и для убедительности помотала головой: - Не-а.

– Это почему же?
– Неизвестный разговаривал с теткой Соней, как с маленькой или глупенькой, иронично и насмешливо.

– Нельзя, - ответила она и нахмурилась. Не объяснять же было ему, что здесь внизу, под водой, - церковь, дурой ведь посчитает, да, пожалуй, и прав будет.

– Здесь столько народу перетонуло, ужас, - нашлась тетка Соня.

– Здесь?
– удивился неизвестный, указывая пальцем на Бучило.

– А ты не гляди, что оно маленькое, у него, может, дна нет... высказалась тетка Соня неуверенно.

– Как это - нет?
– удивился он и улыбнулся.

– Нет, - настаивала тетка Соня.

– Это мы сейчас проверим...
– Он снял рубашку и бросил на капот машины.

– А ты чей же, сынок, будешь?
– задала тетка Соня вопрос, ради которого и подошла сюда.

– В каком смысле - чей?
– спросил он, склонив набок голову.

Тетка Соня растерялась, ей казалось, что она спросила понятно.

– Ну, вот, к примеру, я Иванова Софья Пантелеймоновна, я здесь, в Аржановке, родилась, прожила всю жизнь, здесь, значит, и...
– Она махнула рукой и за-смеялась, не выдержав серьезности своего заявления.

Он еще сильнее склонил голову набок и медленно снял очки. Он понял, с кем разговаривает, и внимательно рассматривал тетку Соню. Так внимательно, что тетка Соня смутилась.

– Так чей же ты, сынок?
– повторила вопрос она, но очень неуверенно.

– А я, мать, ничей, - ответил он негромко.

– Как это - ничей, разве так бывает?
– спросила тетка Соня, а у самой, как она потом рассказывала, мурашки по спине побежали.

– Бывает, мать, редко, но бывает.
– Он сказал это, а потом опустил голову и тихо попросил: - Ты прости меня, мать...

Тетка Соня ничего не поняла, а только на шаг отступила.

– Прости, мать, - повторил он, не поднимая головы.

Тут тетка Соня решила, что человек этот, неизвестный, маленько не в своем уме, и еще больше испугалась.

– Ладно, ладно, - закивала она, пятясь.
– Ладно, сынок, ладно... Ты только не ныряй в Бучило-то...
– Она повернулась и заторопилась прочь.

С минуту он смотрел ей вслед, потом повернулся к воде, скинул джинсы и, оставшись в одних плавках, красиво, ласточкой вошел в воду. Он быстро доплыл до середины Бучилы, остановился там и, набрав воздуха в легкие, скрылся под водой.

Тетка Соня шла, не оглядываясь, но не выдержала, конечно, и оглянулась на ходу, а не увидев никого, остановилась и встревоженно вытянула шею.

Он пробкой выскочил из-под воды, дыша громко и лихорадочно, вновь набрал воздуха и нырнул.

Тетка Соня плюнула в сердцах и заторопилась в Аржановку, не оглядываясь больше.

Неизвестный вынырнул и, отдыхая на спине, медленно поплыл к берегу. У берега он вывернул из земли большой белый камень и медленно, с напряжением вновь поплыл на середину озера. Там, сделав несколько глубоких вдохов, он пошел ко дну с камнем в руках.

Сначала со дна поднялись пузыри, а потом вынырнул неизвестный.

– Достал!
– закричал он.
– Достал!
– В победно поднятой руке он держал ком черной донной грязи.

Батюшка пришел неожиданно, хотя тетка Соня с утра готовилась и ждала его, то и дело в окно выглядывая, но проглядела.

Отец Михаил был в рясе, подпоясанной кожаным пояском, в шапочке-скуфейке, с большим крестом на груди. Глянув на божницу, он перекрестился, поклонился и, улыбаясь, поприветствовал всех:

– Здравствуйте!

Тетка Соня кинулась к нему, поцеловала руку, и он быстро, почти торопливо, благословил ее.

Коля стоял у окна. Он выглядел растерянным, испуганным даже.

Улыбаясь, поп шел к нему, протягивая руку:

– Такое рассказывают про вас, что идти было страшно. Но увидел - и не страшно совсем, наоборот...

Коля быстро вытер ладонь о штаны и пожал протянутую руку.

– Я им не стала говорить!
– объяснила суетящаяся рядом тетка Соня.
– А то, думаю, сбегут еще, испугаются!

– Кто испугается?
– спросил, входя в кухню и потирая ладонь о грудь, улыбающийся Федька.
– Здорово, Миш!
– Он громко хлопнул ладонью о протянутую ладонь.

– Федька!
– шлепнула его по затылку тетка Соня.
– Какой он тебе Миша!

– А чо?
– довольно улыбался Федька.
– На одной парте сидели? Сидели! Списывать давал? Давал! Он, мам, всему классу давал списывать!

Батюшка смущенно улыбался и часто, коротко кивал:

– Грешен, грешен...

Они уселись за накрытый стол, который украшал, задрав ноги, вареный петух. Предвкушая скорую выпивку, Федька радовался гостю больше всех.

– А я думаю, чего мать колготится? Петуха зарубила. И все молчком! делился он радостными мыслями.

Тетка Соня, словно фокусник в цирке, ловко выхватила откуда-то из-за спины бутылку водки и поставила ее на стол.

– Во!
– Федька обрадованно цапнул ее и взялся открывать.

– А мне нельзя, - сказал вдруг со вздохом сожаления батюшка.

– Как?
– растерялась тетка Соня.
– Я у бабок спрашивала - нет нынче никакого поста.

– Нашла у кого спрашивать, - гыгыкнул Федька.
– Эти бабки в семнадцатом небось Зимний брали! Да, Миш?

– А среда сегодня, Софья Пантелеймоновна, - не слушая Федьку, объяснил батюшка с виноватой улыбкой.
– Среда и пятница - дни постные. В среду Иуда предал Христа, в пятницу распяли Спасителя.

Опустив глаза, тетка Соня виновато покачала головой, но одновременно выхватила у Федьки бутылку, и та бесследно исчезла за ее спиной.

Глядя на петуха, все ели залитую постным маслом толченую картошку. Федька погрустнел. Нарушая тягостную тишину, тетка Соня засмеялась вдруг, прикрывая ладонью рот: