Чтение онлайн

Костя остановился, обвел присутствующих безразличным взглядом и ответил:

– Вы меня извините, мне что-то дурно. Я пойду прилягу.

– Может, все-таки останешься? – попросил Миша друга, не надеясь, что тот откликнется на его просьбу.

Костя постоял в нерешительности, обвел жену, Мишу и Арину немного отрешенным, но уже любопытным взглядом, словно увидел их впервые или узнал о них то, что они сами о себе не знают, махнул обреченно рукой и вернулся.

Арина с Мишей у друзей побыли совсем недолго. Разговор не клеился, Костю растормошить и отвлечь от мрачных мыслей так и удалось, все старания Нюры увести мужа от страшной действительности были напрасны. Уж очень сильно его задела чудовищная смерть соседа, он и сам не ожидал, что так глубоко будет переживать его преждевременную кончину. Перед его глазами стояла безобразно отрубленная рука Валерки. И он, посидев немного с друзьями, извинившись, все же ушел в дом. Ему казалось, что обыденные речи сейчас вообще не к месту. Вот так не станет человека – а мир не рухнул, оставшиеся на земле люди продолжают есть, пить, смеяться, ругаться, любить и ненавидеть, словно ничего страшного не произошло. А человека больше нет и никогда не будет. Вот так незаметно и он когда-нибудь уйдет, а земные радости и горести останутся, вне зависимости от его существования или небытия.

***

Следователь с участковым по пустынной Харитоновке подъехали к дому Певнева и застали Матвея в гараже. Мужчина, открыв капот старого жигуленка, старательно цеплял клеммы на аккумулятор.

– Далеко собрался? – поинтересовался Антон Сергеевич.

– О, здравствуйте, – произнес Матвей вместо ответа на вопрос, протягивая сильную, широкую ладонь и по очереди приветствуя мужчин, пояснил: – Да вот, в Боровиково хотел смотаться.

– Уж не к Иващенко ли? – спросил Павел Юрьевич, пожимая протянутую ладонь.

– К нему, – опешил от догадливости участкового Певнев. – А вы что вдвоем приехали? Случилось что?

– Случилось. Вероятнее всего, Валерий мертв, – без обиняков произнес следователь, внимательно рассматривал мужчину и наблюдал за его реакцией.

Матвей был чуть выше среднего роста, темно-русые волосы аккуратно подстрижены, серые глаза смотрели спокойно и доброжелательно, темный загар на лице был на удивление ровным, словно он отдыхал на юге, а не обветренным, как у сельских мужиков, которым приходилось долгое время в любую погоду находиться на улице. Видно было, что мужчине небезразлична его внешность и он старался держать себя в полном порядке.

– А ты сам-то давно его видел? – поинтересовался Антон Сергеевич.

– Как мертв? – словно не расслышав вопроса следователя, поразился ошеломляющей новости Певнев. – Объясните, что случилось-то?

– Да вот, сами выясняем, что случилось, – уклончиво ответил Антон Сергеевич, и повторил вопрос: – Так когда ты друга видел в последний раз?

– Да давно я его видел. Я вот Юрьевичу говорил, что он мне звонил. А больше от него ни слуху ни духу. Вот я дела немного разгреб и решил добежать до него. Неужели он куда-то по-крупному влип?

– Значит, и по-мелкому влипал? – полюбопытствовал следователь, чувствуя, что Певнев что-то недоговаривает.

Матвей помялся, раздумывая, рассказывать или нет, и, махнув рукой, пояснил:

– Ладно, все-равно это Валерке уже не навредит, если вы правда говорите, что он мертв, – недоверчиво произнес Матвей, не в силах поверить в страшную новость.

– Нет, – раздраженно отозвался участковый. – Нам со следователем делать нечего, мы вот ездим по селам и кого встретим – шутками веселим и… – но наткнулся на неодобрительный взгляд Антона Сергеевича и осекся на полуслове.

Певнев неопределенно пожал плечами и стал рассказывать:

– Короче, на следующий день после того, как мы с Валеркой поговорили по телефону, в деревне говорят, что он вечером в Харитоновку на тракторе приезжал. Только до меня не доехал, и я его не видел. Дело в том, что Валерка, въезжая в улицу, видно, немного на повороте не рассчитал и въехал в угол бани Кузьмича.

– Это какого Кузьмича? Сварщика Ивана Кузьмича Слуцкого, что ли? – уточнил Юрий Павлович.

– Именно его… Баньку-то я видел, перебирать ее полностью придется… Так вот у них там возле Слуцких драка случилась, Кузьмич в гневе мужик горячий, хотя по его внешнему виду так и не скажешь… Так вот, он грозился убить Валерку. Неужели из-за бани свою угрозу исполнил и порешил Валерку? – удивился своему предположению Матвей.

– Ну, ты с выводами-то не спеши, – осадил Антон Сергеевич Певнева, с укором посмотрев на участкового. – Разобраться как следует надо. Так, где, говоришь, Кузьмич живет?

– Угловой дом в проулке, – пояснил предупредительно участковый, не дав ответить Певневу.

– Ну а ты, Матвей, если еще что-то вспомнишь, незамедлительно звони, – попросил следователь, крепко пожимая руку мужчины и немного встряхивая ее.

– До свидания, – удрученно произнес Матвей и, наблюдая, как удаляются мужчины, добавил: – Ну и дела, допрыгался Валерка.

Нет, ему, конечно, нравился компанейский, веселый Иващенко, но была в нем одна особенность: он часто попадал в какие-то недоразумения. То есть относился к тем людям, которые вначале сделают, а потом подумают. А подумав, долго и мучительно переживают. Но только что с того толку? Дело-то уже сделано, и приходится пожинать плоды своей дурацкой выходки.

Когда машина следователя отъехала от гаража Певнева, Антон Сергеевич поинтересовался у участкового:

– Паша, ответь мне, ты вообще не знаешь, что происходит на твоем участке?

– Ты о чем? – постарался как можно более искренне удивиться участковый, но в его голосе явно проступала фальшь.

– Ты тут удивление-то мне не разыгрывай. Ведь ты не знал, что Иващенко на тракторе разворотил баню Слуцкого?

– Ну не знал, – согласился Павел Юрьевич. Притворно откашлялся в кулак и, оправдываясь, добавил: – Как бы до меня эта новость дошла, если Кузьмич заявление не писал?

– Еще одно подтверждение тому, что на участок выезжаешь редко. Если вообще без повода и вызова выезжаешь.

– Да ну тебя, – отмахнулся участковый и пояснять больше ничего не стал, да и не успел бы, машина остановилась возле дома Слуцкого.

Из двора сварщика неслась громкая, бойкая перебранка. По всему было видно, что жена отчитывала провинившегося мужа, не выбирая выражений и совершенно не заботясь о том, что ее слова может услышать кто-то посторонний.

– Да кто так кирпич складывает? А если бы не я, а ребенок подошел, его бы полностью завалило этакой тяжестью!

– А ты не лезь куда тебя не просят, – парировал Кузьмич. – Что тебя туда понесло? Везде надо свой любопытный нос засунуть. А то как же я без твоей бабской указки что-то смогу сделать? – ехидничал в ответ муж, защищаясь.

Антон Сергеевич про себя усмехнулся: «Правильно говорят, что лучшая защита – это нападение», – и остановил машину возле плотно сколоченных посеревших от времени деревянных ворот Слуцкого.

– Кузьмич, поговорить бы надо, – громко произнес Павел Юрьевич, входя в скромную калитку, сиротливо пристроившуюся возле массивных ворот, совершенно с ней не вязавшихся своей дизайнерской задумкой. Ворота словно жили своей жизнью, а калитка своей, каждый предмет просто выполнял свои обыденные, необходимые человеку функции.