Чтение онлайн

Ночь выдалась какая-то бестолковая, не было в ней ни сна, ни покоя. Сразу за углом дома мы с Наташей налетели на кого-то, сделали шаг и вписались в темную крупную фигуру. От неожиданности, что еще некто кроме нас бродит в эту темную пору, когда ни зги, лишь желтый блин луны зловеще освещает гарнизонные закоулки, мы завопили. Завыли, как ревут во весь голос напуганные тетки, - зажмурив глаза и дрожа всем телом. Разумнее было бы бежать, но когда нам думать, если мы голосим! Некто выл не меньше нашего, глотка у него была луженая, как у бурлака на Волге, а глаза люминесцентно сияли. Прямо-таки кадр из фильма ужасов: вой в кромешной тьме.

Я вцепилась в Наташу, она в меня, не дай Бог, чтобы одна из нас удрала быстрее. Еще немного - и я бы разглядела клыки вампира, но тут голосище завыл так знакомо, что я закрыла рот и вслушалась в это длинное "о-о-о" с волжским акцентом. Фигура тоже приобрела узнаваемые очертания.

– Титова, ты, что ли, орешь?
– с опаской спросила я, все еще не веря, что эта глазастая - моя бывшая подчиненная.

– Ну я, а что?
– мгновенно проглотив крик и даже не подавившись, без всякого удивления сказала Титова.

Но почему так странно, как при базедовой болезни, выпучены ее глаза? Почему глаза ползут вверх? Пятачок в подобных обстоятельствах, шевеля опилками, причитал от страха: "Винни, Винни!" У меня и этого нет. Голова, готовая лопнуть как тугой воздушный шар, гудит ветром в глухой подворотне.

– Ч-то э-то?
– заикаясь, лепечу я.

– А, - с усмешкой говорит она, - прибор ночного видения.

Глаза вновь заерзали. Видимо, Титова отправила прибор, сидевший на переносице, на лоб. Вздох облегчения со свистом вырвался из моей груди. Давно я так не пугалась, Наташа тоже. Когда все составляющие, словно фрагменты мозаики, сложились в целостную картину, основное определилось. Зря Титова следила за нами самым банальным образом, в окуляры ночного видения. Орала же исключительно за компанию. Ничего странного в том нет: брак с особистом наложил свой отпечаток; будь Света женой пекаря, за версту бы распространяла запах свежеиспеченных булок. Хорошо, что объекты ее слежки, Люся с Гужовым, замешкали где-то во дворах. Хорошо, что мы, а не они столкнулись нос к носу с Титовой, а то бы не миновать скандала. Уж я-то знаю, да что я, весь гарнизон в курсе ораторских способностей жены особиста. Ораторские - от слова "орать".

– И что ты тут делаешь?
– спросила Наташа.
– Куда это ты в него смотришь?

– И что это ты в него видишь?
– прибавила я.

– Да так, - мямлила Титова - я тут... того...

Определенно Титова, застуканная нами за неблаговидным занятием, была не в своей тарелке.

– Ай-я-яй, - пожурила я ее.

– Ай-я-яй, - вторила Наташа.

– Да что вы разайяяяйкались на всю улицу?
– Судя по ответному удару Титовой, клиент очухался и вышел из комы.
– У меня Коська к бабе пошел.

– К какой бабе?
– лениво поинтересовалась я.
– Какие бабы могут быть в такую пору?

– Двуногие и наглые, - скрипя зубами, процедила Титова.

Хорошо это у нее получилось, убедительно. Да, мы, к сожалению, неблагодарная публика, посвященная во все составляющие интриги.

– Ладно, Титова, мы пошли.
– Наташа потянула меня за свитер.

Сильные руки жены особиста обхватили нас, совершенно потерявших от стужи способность сопротивляться, за плечи, и поволокли в сторону детской площадки. Конечно, я еще могла если не вырваться, то хотя бы прохрипеть о несогласии с таким грубым обращением. И прохрипела бы, если б не шаги на два голоса, приближающиеся к нам с тыльной стороны дома. Кто кроме Люси и Гужова мог следовать нашим путем? Желая избежать кровавого столкновения, мы с Наташей добровольно прибавили шаг, теперь Титова едва поспевала за нами.

– Ну что, Титова, показывай, - забивая все другие звуки, горланила Наташа, забираясь вслед за Светой, как на постамент, на детскую горку.

– Показывай, коль привела, - подтявкивала я снизу.

На пару с Наталией, едва не выдернув мне руки, они рывком затащили меня на горку.

– Да тише вы, - рявкнула Титова и напялила мне на голову обод с окулярами.
– Смотри.

Рукой она направила мой взгляд в сторону пирса, немного правее.

– Видишь?

В зеленом фосфорном сиянии линз я увидела спину удалявшегося человека, он спокойно шагал по дороге. Человек обернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

– Точно, Титов!
– изумилась я.

– За мной!
– расценив мои слова как поддержку, велела Титова и спрыгнула с горки.

Нацепив прибор, Света вела нас за собой. Когда путь Титова шел по прямой и окуляры держали ракурс неизменным, Света, задыхаясь от стремительной ходьбы, рассказывала нам, как это было:

– Мы уже спать легли, вдруг кто-то позвонил... Я уверена, что баба...

– Ну почему сразу баба, может, мужик?
– возразила Наташа.

– Даже если мужик, его баба об этом попросила, - заявила Титова. Направо, направо, куда он, гад, завернул? Точно, там Зинка с финчасти живет.

Не по принуждению, не из желания отвести ревнивицу от влюбленной пары, исключительно добровольно мы сопровождали Титову в ее преследовании. В нас проснулся охотничий азарт, я чувствовала себя борзой, гнавшей зайца. Самые низменные чувства, замешанные на безграничном женском любопытстве, двигали нас, озябших, по спящему гарнизону.

Особист, словно чуя погоню, петлял, заметая следы, а мы перебирали всех женщин, обитавших на пути следования. Не снимая окуляров с глаз, Света пророчила всем подозреваемым скорый, но мучительный конец. Потом, когда дома кончились и мы выскочили на небольшую сопку, спуск с которой вел к хозяйственным постройкам, Титов стал доступен и невооруженному глазу. Впрочем, ему достаточно было обернуться, чтобы увидеть нас, судорожно дышавших ему в спину. Потеря бдительности стоила дорого: я навсегда лишилась любимых джинсов.

– Лежать!
– приказала Титова.

Мы бухнулись там, где стояли. Под моими ногами, а теперь и подо всем телом оказалась грязная лужа. Но и холодная жижа, безжалостно забиравшаяся под одежду, не охладила наш пыл; по-пластунски, царапая животы и руки о мелкие камни, мы подползли к краю сопки. Внизу раскинулся ангар торпедопогрузочной базы.

Титов постоял у входа, дверь распахнулась, и больше мы его не видели. От скудности видеоряда мы сникли, бесцельность погони стала очевидной.

– Ну, и кто ему звонил?
– спросила я, делая бесполезные попытки хоть как-то отодрать прилипшие комья грязи.

– Видимо, мужик, - тихо выдавила Титова, откровенно расстроенная. Оно и понятно: все-таки заманчиво найти свою соринку в чужом глазу.

Человеку свойственно подозревать других в пороках, присущих самому. Вор уверен, что все воруют, лжец - что все лгут, гулены - что все гуляют. Не потому ли самые ярые ревнивцы обычно большие бабники?

– Уши мыть надо, - буркнула Наташа, спускаясь с сопки.

По узкой тропинке, едва нащупывая крутизну, я следовала за ней. Дверь ангара распахнулась, свет, выбившийся из помещения, осветил рыжего парня. Придерживая дверь, он щелкнул зажигалкой, закурил. Из темноты, нависшей над ангаром, его рыжая голова казалась золотым сияющим слитком. Вряд ли он видел нас, выйдя на воздух после яркого света, но шорох мелких камней, градом катившихся вниз под ногами, привлекли его внимание. Он повернул голову в нашу сторону. Мы замерли. Парень прислушался к тишине, сделал несколько затяжек и растворился в ангаре - элементарно, как выключил свет.