Чтение онлайн

Генерал тоже не дурак, хоть и мокрый, а сразу в стан противника, прощупать: силен ли? Галантно протянул Музе Пегасовне руку и припал к ее ладони.

– Тетка-то красавица!

– Была красавица, а сейчас старуха.

– Ну что вы, какая же вы старуха?
– Генерал все еще искал в Музе Пегасовне приметы женщины обыденной, способной на жеманное кокетство, но никак не на трезвый взгляд.

– Самая настоящая. И вообще, я не понимаю, зачем нужна старость?
– не дрогнула под тяжелой артиллерией комплиментов Муза Пегасовна.

Генерал не был желторотым недопеском и оценил ее мужество. Поэтому и позволил Кармен на пенсии то, чего, видимо, давно и никому не позволял:

– Тимофей Георгиевич Чуранов, генерал-майор авиации. Для вас, Муза Пегасовна, просто Тима.

Я знаю, как Муза Пегасовна ценит свободу, отсюда и пренебрежение всеми подарками, особенно дорогими. Ей легче раздать все, чем взять.

– Нет, нет, - строго сказала она, - что это за недоносок "Тима"? Только Тимофей Георгиевич. В крайнем случае - Тимофей.

Я едва не пала смертью трусливых здесь же, в коридоре. Что эта взбесившаяся старуха себе позволяет? Эпатаж эпатажем, но где хоть минимальное уважение к чину? Генерал тоже ведет себя странно - вместо привычной нервозности, бросает какие-то странные реплики.

ГЕНЕРАЛ: Стрелялись?

МУЗА: Нет.

ГЕНЕРАЛ: Рубились?

МУЗА: Нет, нет...

ГЕНЕРАЛ: Так это против правил.

Маскарад, да и только.

Потом Муза Пегасовна кладет свою ладонь на запястье совершенно ручного генерала и говорит:

– Тимофей Георгиевич, сейчас вы примете душ, Варвара почистит ваш мундир, я угощу вас сигарой и коньяком.

– С удовольствием.
– Генерал пробует галантно расшаркаться.

Где он только подцепил этот вульгаризм, не у гусей ли?

– Вы что, какой коньяк? К командующему подшофе поедете, Тимофей Георгиевич?
– возмущаюсь я, и вовсе не из-за того, что мне выпала самая незавидная доля: неужели генеральский китель - моя цель? Обидно за поколение: Сенькина била-била, я била-била, а престарелая Кармен даже мимо не бежала, а генерал - всмятку.

– При чем тут командующий?
– обрывает меня генерал.

Действительно, при чем? Когда рядом - маршал.

– Мне всегда нравились мужчины, от которых пахнет дорогими сигарами и коньяком, - огласила приговор Муза Пегасовна.

Будь у генерала конь, он бы на нем гарцевал, были бы усы - он бы их залихватски подкручивал, но за неимением перечисленного генерал приосанивается. В таком виде и следует за Музой Пегасовной в ванную комнату.

Пока генерал принимает душ, я под руководством Музы Пегасовны мокрой тряпкой тру его китель.

– Ну, и зачем ты притащила его ко мне?
– спрашивает она.

– Муза Пегасовна, вы же сами видели, - трясу я кителем, - генерал весь в фанте...

– Варвара, я ведь не спрашиваю: как ты его притащила? Я спрашиваю: зачем?
– настаивает Муза Пегасовна.

Меня прорывает, я бросаю ненавистный китель на пол, с остервенением топчу его ногами, бурные всхлипывания и слезы хлещут из меня рекой. Едва справляясь с голосом, я пищу Музе Пегасовне о Лелике, о том, как я встретила его, какой он настоящий, о подслушанном разговоре, о вероломстве генерала и Костомарова. И когда дохожу до Лелика, что как мертвый лежал на носилках, в горле перехватывает, рыдания душат меня, нет сил дышать. Безмятежная доселе как сфинкс, Муза Пегасовна влепляет мне пощечину.

С красной строки: щека точно обожженная, я хватаю воздух губами и... прихожу в себя. Муза Пегасовна выуживает из темного угла бутылку "Зеленой феи". Для употребления абсента нужен особый случай, сегодня он есть. В узкие высокие прозрачные стаканы вслед за глотком абсента медленно, буквально по одной капле, Муза Пегасовна добавляет минеральную воду. Мы молча чокаемся, вкус полыни обжигает горло. И в тот же момент в гортани возникает ощущение ни с чем несравнимой свежести.

– Странно, - говорит Муза Пегасовна, - все, что ты говоришь, похоже на правду, но это так не стыкуется с Тимофеем Георгиевичем, полный диссонанс и дисгармония.

– Муза Пегасовна, вы же знаете его пять минут...

– Варя, не забывай, сколько мне лет, мне хватает и пяти минут, чтобы узнать человека.

C ее молчаливого согласия вытаскиваю из кителя генерала связку ключей, без лишних слов Муза Пегасовна приносит пластилин, и я вдавливаю в него ключи, один за другим.

Из солидарности с Леликом я отказываюсь курить в обществе генерала.

– Муза Пегасовна, я решила бросить курить.

– Не бросай, - протягивая коробку с сигарами, говорит Муза Пегасовна, потеряешь компанию.

Мы дымим в полной тишине. На противоположной стене, едва не касаясь крышки рояля, висит внушительная и очень приличная копия картины Тьеполо "Пир Клеопатры". Похоже, Клеопатра, бросающая в бокал жемчужину, занимает не только меня, но и генерала - после длительного прищура он оставляет кресло и, походя брякнув на рояле несколько связных аккордов, без всякого почтения дымит египетской царице в лицо. Тимофей Георгиевич выуживает из кармана очки. По-моему, он взял след жемчужины. Интересно, уксус в нос не шибает?

– Клеопатра, желая продемонстрировать римлянам свое пренебрежение к богатству, растворила в уксусе одну из крупнейших в мире жемчужин, - голосом уставшей императрицы, с той степенью обыденности, словно все происходящее на картине - из ее жизни, комментирует Муза Пегасовна и, бросив в изголовье подушку с золотыми кистями, величественно раскидывается на диване цвета горького шоколада.

– Вам нехорошо?
– спрашивает генерал у возлежащей Музы Пегасовны.

– Как раз наоборот, генерал, - говорит она, пуская в потолок кольца дыма, и добавляет: - Классическая литература допускает принятие гостей в лежачем положении.

Хмыкнув, генерал попеременно вглядывается то в Клеопатру на картине, то в Музу на диване, опять на Клеопатру и снова - на Музу... Сравнивает он их, что ли? Не знаю, находит ли он это сходство достаточным, но, бережно неся сигару, отросший пепельный ствол коей как любовник молодой жаждет пепельницу, возвращается в кресло, и мы опять дымим в полной тишине. В принципе при таком ассортименте табака, представленном в коллекции хозяйки дома, слова излишни. Выбор каждого - красноречивей любых тестов. Как самая мелкая, я мусолю во рту внушительную "Гавану" - Montekristo, генерал нашел отдохновение в Romeo y Yulieta , Муза Пегасовна заявляет о себе клубами Artist Line. На фоне столь разных пристрастий мы выказываем единодушное одобрение коньяку Hennesi, который и потягиваем, наслаждаясь ощущениями под завесой ароматного тумана. Пользуясь завесой, я незаметно исчезаю.