Чтение онлайн

— И как тебе наш дом? — Джэгода спросила меня, склонив голову набок.

— Как дом, — улыбаясь, ответила я. А что лукавить? И правда ведь, обычный дом. Ухоженный, чистый, что приятно.

— Ремонт начинаем, — вмешался Свят, — И стройку, заодно. У меня земелька есть ещё, там строиться скоро буду. На второй этаж идти не рекомендую, там у нас что-то вроде чердака, свалка, в общем.

— Так, Святош, болтать хорош, неси на стол, я пока посуду домою! — мать пошла в ванную комнату. Оттуда долго доносился звон тарелок. После, Джэгода открыла дверь. В ванне стопками стояла посуда.

— Свят, отнеси посуду на кухню! Фууух, спина так болит, — держась за поясницу, сказала она.

— Ась, поможешь?

— Да, конечно, — я взяла посуду и пошла за Святом. Кухня небольшая, раковины нет. Так вот почему они мыли посуду в ванной. Это немного странно. Диссонанс между заявленным образом жизни Свята и реальным рос всё больше.

— Асёк, пошли покурим! — отозвался проходящий мимо Александр Сергеевич.

— Не, от курения волосы выпадают!

— Да вы, женщины, раньше плешь проедаете.

— Так потому и отучиваем вас курить, чтобы было что проесть!

Александр Сергеевич — машинист поезда, очень простой человек. При первом знакомстве я посматривала на него свысока. Не только потому, что рост у меня такой. Казалось, что я образованнее его, культурнее, что ли. Я же читала Экзюпери, а он «Слепого». В моей голове неоднократно крутилось жеманное «фи», когда Александр Сергеевич позволял себе матернуться или шутил грубые солдатские шутки. Постепенно, это ощущение пропало. Он искренний. Это важнее изящных манер и безупречного вкуса.

— Ну, милости прошу к нашему шалашу! Добродошли*, седите за столом! — Джэгода торжественно указала на стол.

— Так что, Ась, ты художница, говоришь? — спросила Джэгода, когда все разместились и стали накладывать угощения.

— Да, больше с графикой работаю.

— Ага, ага… Мне бы там клумбочку оформить красиво. Сможешь?

— Нуу, не совсем мой профиль, но можем подумать.

— Так что, когда свадьба?

Я немного оторопела от резкой смены темы.

— Я уже внуков хочу, — продолжила она.

— Желательно девочек — Йованку и Милянку, — она мечтательно посмотрела в потолок.

— Нет, я на мужике настаиваю. Гораздом назову, в честь деда! — вставил Свят.

— Простите, что вмешиваюсь, но мне пока диплом нужно выносить и родить, а потом уже всё остальное, — сказала я.

— Ой, да всё равно с детками будешь, что тебе диплом этот? Он же стишок на табуретке не расскажет и в щёку не поцелует, и не хохочет заливисто.

— Да и по ночам не плачет, истерики не закатывает. В подгузниках и соплеотсосах не нуждается. Да и на работу устроиться не поможет.

— Такая судьба у нас, у женщин. Нужно смириться.

— А работа тебе не очень-то и нужна, у меня денег на всех хватит!

— Да я понимаю, дети — это хорошо. Это бы «хорошо» да вовремя. Спланировать, подготовиться. Пройти осмотр врача предварительно, что бы потом сюрпризы не всплывали.

— Ой, да раньше в полях богатырей рожали, по десять штук, без осмотров всяких. Вот на Западе рожают в тридцать. Это поздно. Потом нация у них нездоровая, одни дебилы. Рожать — дело такое, нужно, пока молоденькая и здоровенькая, — вмешался Александр Сергеевич.

Я немного скисла. Люблю детей, но сейчас почувствовала себя не девушкой, а 3D принтером. То есть, внимание ко мне не как к личности, а как к производителю детей. Удивительно, что на встречу не попросили взять санитарную книжку и родословную.

— Ты чего грустишь? — спросил Свят, когда мы ехали в машине домой.

— Да так…

— Из-за детской темы? Я же не тороплю. Хотя, уже и можно было бы.

Я посмотрела на него вопросительно.

— Что? Я говорил, для меня семья — важнее всего.

— Да, я понимаю. Это основная цель, заложенная в нас природой. Поэтому, собственно, мы сейчас и сидим рядом с тобой. Из-за этой программы. Но у меня пока чисто эгоистическая потребность — насладиться вдоволь жизнью вдвоём. Хочется самостоятельности. Знаешь, дома такое… Отец пьёт снова. Мама из-за этого нервничает, ссоримся с ней по пустякам. Напряжение постоянное.

— Так, а что отец? Не хочет бросать водку? Мама никак на него не влияет?

— Он занял позицию: мои деньги — мои правила. Мама не может с ней поспорить. Лет так пятнадцать не может.

— Это она избаловала его. Мужик должен зарабатывать, это не делает его особенным. Хочешь, я порешаю с ним? У меня есть методы.

— То есть?

— Смотря, что ты хочешь. Ему могут передать привет от меня. Можно так, что он услышит его здесь. Можно так, что на том свете. У меня есть связи с ребятами, которые улаживают всякие неясности. Доступно объясняют.

— Да ну, ты что. Думаю, к семье такое не нужно применять, — я опешила. Мой парень предлагает завалить отца. Однако, здравствуйте. Понимаю, он хотел показать, какой он защитник. Только это слишком.

— Надумаешь — дай знать.

Он спокойно рассуждал об этом при водителе, вот так просто. Поведение Свята меня настораживало, но пока списала на желание козырять возможностями.

— Слушай, я после Сочи ещё не появлялась на учёбе.

— А зачем? Ты всё равно с сентября в моём универе будешь учиться.

— Мне неловко теперь в свою группу идти. Я три недели прогуляла, никого не предупредив, а теперь стыдно заявиться. Что говорить им? Не знаю. А сессия как теперь?

— Да расслабься, что ты так переживаешь? Ой, глупенькая Ася, нашла проблему, — Свят поцеловал меня в лоб, — ты не знаешь, что такое настоящие проблемы.

Эта фраза врезалась мне в голову. Да, Свят. Теперь, когда я пишу этот дневник, осознаю, что ты мне показал настоящие проблемы. Преподаватель из тебя и правда хороший. Всё на практике, минимум лекций.

— А как ты решишь? Тебя же даже не знают в моём универе?

— Это уже не твоё дело. Я всё сделаю. Дашь зачётку мне.

Наверное, здесь случился переломный момент, когда я полностью сняла с себя ответственность за свою жизнь. Аккуратно, двумя пальчиками, я переложила её на Свята. Включился режим: «Я маленькая девочка и не хочу ничего решать, а хочу платье». Я почувствовала в Святе опору, силу, способную решить любую проблему, найти выход из любой ситуации. Рядом с ним безопасно.