Чтение онлайн

На следующий день купались, много бродили по пляжу, ловили рыбу. После сытного ужина ухой, у Свята снова заныла нога, он прилёг поспать в палатке. Меня звало сумеречное море. Давно хотела помедитировать на побережье. Подстелила полотенце, села на песок в позу лотоса. Пальцы в мудру, чакры на старте. К вечеру у моря разыгрался ветерок, я сразу ощутила капли прохладной воды на лице. Эта свежесть ещё больше настроила меня на медитацию. Почему-то при медитации в голову всегда отчаянно прорываются мысли. Их становится больше, они соревнуются за первенство. «Представь себя морем, волной, с плеском накатывающей на берег. Ты не человек ты — стихия! У тебя нет мыслей, есть лишь суть, в согласии с которой ты живёшь» — нашёптывал гуру внутри. Стоп. Зачем что-то представлять? Суть-то как раз в том, чтобы освободиться от представлений и мыслей. «Ом намах шивайя» — повторяла я. «Тантрическая мантра освобождения» — снова нашёптывал закадровый голос моего внутреннего гуру. Да что ж такое! Медитация моей мечты, в тишине, на берегу моря оказалась провальной. Всё же как на картинке: песок, волны, треплющий волосы ветерок, что не так? Может, в этом и дело, что я думаю о картинке? Об условиях для медитации, а не о сути. Или вообще проблема в том, что я думаю? Или просто не хватает Лерки и горячих бутербродов? Да, скорее всего, дело в дефиците Леры и бутербродов. Мы бы с ней открыли лучший в мире ашрам.

Я решила просто расслабиться, любовалась морем и смотрела вдаль. Незаметно, ко мне подсел мужчина.

— О чём думаете?

— О роли бутерброда в медитации.

— Звучит, как трактат, — он засмеялся.

— Да, на Нобелевку планирую.

— Хе-хе, попробуйте. Что вы тут, отдыхаете?

— Ну да, вон с палаткой приехали.

— А с кем?

— С мужем, его родителями.

— А, понятно. А моя жена не захотела ехать. Ну я по работе, вообще, я дальнобойщик. Остановился тут переночевать.

— Ну потому жена и не захотела, чтобы работать не заставили.

— Да нет, она просто комфорт любит, а моя фура — далеко не «Резорт». Как вы решились? Девушки обычно не любят такой отдых.

— Надолго я бы тоже не решилась. А так — мне нравится. Я люблю природу, звёзды, костры. Как будто домой возвращаешься. В настоящий дом.

— Да, мне тоже нравится природа. И свобода. Я и профессию такую выбрал, свободную. Долго на одном месте не задерживаюсь.

— А это точно свобода? Или, может быть, бегство?

— Хм. Я не думал под таким ракурсом.

— Свобода — это ведь не только ветер в лицо. Она неразрывно сопряжена с ответственностью. По-настоящему ты свободен только тогда, когда делаешь выбор и готов принять и уладить последствия. По-другому — это анархия.

Мой собеседник замолчал, глядя в даль. Я поднялась с песка, уже слишком холодно сидеть.

— Уходите?

— Да, думаю идти. Прохладно стало.

— Я тоже.

Мы молча пошли от берега. К палаточному городку. Я увидела Свята.

— Ну, до свидания! — сказал мой новый знакомый.

— До свидания! — ответила я.

Даже в темноте я почувствовала ярость Свята.

— И что это всё значит?

— Что именно? — я опустилась на колени, чтобы залезть в палатку.

— Я тут с больной ногой лежу, а ты с мужиками шаришься?

— В смысле шарюсь? Он подошёл ко мне на берегу, начал разговор. Что тут такого? Мне нужно было изобразить глухонемую?

— Как вариант. Откуда я знаю, чем вы там занимались? Я отдалённо слышал разговор, потом несколько минут молчания, а потом вы двое появились. Что там происходило — я не знаю.

— Секс на пляже, в песке. А потом мы вместе решили показаться тебе на глаза. Ну что бы ты не сомневался, — я завелась.

— Не смешно. Что ты с ним делала?

— Разговаривала о природе свободы и комфорте его жены. Подробный отчёт вышлю на почту.

— Это ненормально. Как мне тебе доверять, когда ты себя так ведёшь? Представь себя на моём месте. Появляюсь я из темноты с какой-то бабой. Что ты будешь думать?

— Что вы непременно переспали и обменялись номерами. Возле тебя ежедневно трутся молодые студентки, я же молчу. Я не запрещаю тебе принимать у них экзамены, спрашивать домашние задания. Хотя, по сути, ты просто с ними общаешься. Заметь, я тоже вас не вижу и не знаю, как это всё происходит. Как ты там говорил? Доверие — основа отношений? Вот у тебя ко мне его нет. Разве что, к батарее меня привяжи, чтобы я никогда не сталкивалась с другими мужчинами. Или веру меняй.

Я отвернулась и расплакалась. Истерика не прекращалась, я уже чувствовала, как болят глаза и кружится голова. При этом, я старалась сдерживать голос, чтобы мой вой не услышали родители в соседней палатке и не стали донимать расспросами. Наутро мои глаза превратились в щёлки, из которых можно только подглядывать за миром. В зеркало смотреться не хотелось.

— Я простил тебя.

Божечки, как великодушно. Я не стала произносить это вслух, чтобы не продолжать полемику. Утихло и ладно.

На третий день жизни в палатке я поняла, что:

а) мне не нравилось просыпаться на мокром. Не знаю, это из-за мокрых полотенец, которые лежат рядом или из-за того, что душно;

б) мне не нравилось, что душно;

в) хотелось в душ;

На рассвете моя попа особенно хорошо чувствовала прохладу морского побережья. Поскорее бы в следующий пункт — в город. Здесь я больше не могла. Хоть красиво и еда на костре — самая восхитительная.

«Ну ты прям принцесса какая-то», — отвечал Свят на мои жалобы и мольбы о душе.

Наконец, четвёртый день — и мы поехали в город. Снова всё хорошо: трасса, песни, придорожные кафе. Мы остановились в одном из пансионатов, недалеко от моря. Это был лучший душ в моей жизни. Я слилась с потоком воды, падающей с потолка и вдыхала аромат миндального мыла. Благодарю тебя, Бог Цивилизации, за все твои дары!

Потом меня ждал тёплый чай на веранде, с которой открывался вид на розовый сад. Такие моменты способны вылечить душу. Я то, на что я смотрю. Вот сейчас я — бутон розы, целостный, гладкий, нежный. Пахну и тянусь к солнцу.

Ночью приснился кошмар, как будто меня засыпало песком и я задохнулась. Я была человеком, не розой. Проснулась с криками «открой окно». В номере было душно.

Утром Свят уехал по делам. Я пошла на пляж с фотоаппаратом. Хотела поймать интересных людей. Кое-кого удалось заснять, но не так, как я ожидала. Вечером мы все вместе катались на аттракционах и чередовали сладкую вату с мороженым.

— У меня есть предложение, — громко заявил Свят, — послезавтра мы уезжаем, поэтому приглашаю вас в ресторан.

— Фи, с какой это радости так тратиться? — спросила Джэгода.

— Повод есть, тебе понравится, — ответил он ей.

— Так может, просто водки купим, раз повод? — вмешался Александр Сергеевич.

— Нет, так не пойдёт, я красиво хочу.

— От, молодёжь. Вам бы только рисоваться, — ответил он, кинув окурок на землю и растоптав.

Всё же, приглашение было принято и следующим вечером мы пошли в хороший ресторан с летней террасой. Это было заведение в классическом стиле: кованые беседки с шифоновыми балдахинами, официанты с бабочками, классическая музыка. К нам подошёл молодой парень и принял заказ. Спустя десять минут, он вернулся с приборами, но почему-то забыл снабдить ими меня. Я попросила оказать мне честь и принести приборы и стакан. Он вернулся с приборами, но без стакана. Мы посмеивались над забывчивостью парня, а он краснел. Принёс аперитив: ананасовый фреш для нас со Святом, коньяк для родителей.