Чтение онлайн

Варвара Тихоновна одобрительно, как преподаватель, принимающий экзамены, кивнула, хотя про Гарсия Лорку не слыхала.

Петр Петрович в основном молчал и лишь крякал, опрокидывая очередную рюмку.

– А скоро 9 мая! – Воскликнула Варвара Тихоновна. – Вот настоящий праздник! Петь, ты бы что рассказал о войне героическое.

– Героическое? Смотрите сами это враньё. Что вам мало по телевизору и в кино показывают?

– А ты про то, что не показывают…

– Что рассказывать – смотрю на парад, а думаю: столько зря народу побило!..

– Как зря? – удивилась Ирина.

– А так, что снопами нас косили… Атаки эти бессмысленные по пятнадцать раз в день, когда почти безоружные шли и шли по открытой местности, батальон за батальоном клали, а у немцев никаких потерь, зато наши генералы наверх рапортуют – было наступление. И тут же новых пригоняют и под огонь сразу…. – только атака: видите ли, советский солдат не умет отступать – так в штабах считали, потому что любые разговоры о том, что надо бы повременить, подкрепления дождаться, мальчишек чуть обучить, обойти с фланга, трусостью считались – с последующими последствиями в виде разжалования вплоть до расстрела. В одной из таких атак меня ранило и трупами завалило… Не победители солдаты – а мученики! Победитеди – генералы да маршалы!

Героизм… А нередко бывало – солдат, не к столу сказано будет, оправиться выбежал из окопчика, вроде всё тихо… А тут немецкий самолет, ну кажется, что ему один человек, так ведь нет же, снизится, и не успеет, пардон, не при дамах будет сказано, застегнуть галифе боец, даст очередь – и нет человека…

– Петя, ну хватит!

– Так сами просили…

Когда перешли к чаю, Валентин насмешливо спросил:

– Что, пап, снова Толстого читаем?

– Вот были люди!.. – покачал головой уважительно Петр Петрович.

– А что твой Толстой, только поучать может – по мне, уж лучше Достоевский – он с читателем на равных!

– Толстой – гений! – возразил Петр Петрович.

– Да в чем гений – зануда ужасная и как мыслитель слабоват: школы дурацкие создал, которые ничему не учили, проповедовал бедность, а жил барином в Ясной Поляне… Лицемер он! Да еще это опрощенчество…

– Ну-ну-ну… – посмеивался Петр Петрович, однако в спор не хотел вступать.

После обеда Валентин созвонился со своим школьным другом Валерой, который сразу пригласил его и Ирину к себе в гости. Валера тоже недавно закончил технологический институт в Москве, но вернулся домой и инженерил на машиностроительном заводе имени Кирова, Никто не видел в городе ни машин, ни автомобилей, которые выпускал этот сверхзасекреченный завод, зато любой алкаш после первого же стакана мог по «секрету» сообщить первому собутыльнику в знак глубокой симпатии к «мужику», что на нем делают боеголовки для ядерных ракет и с гордостью добавить, если вдруг «мужик» окажется не местный, что в случае войны первую бомбу бросят на Новотрубинск, а только вторую на Москву.

Идти до Валеры было недалеко, минут пять, и за эти пять минут им трижды повстречались военные – лейтенант, прапорщик и два рядовых.

– Такое впечатление, что вся страна готовится к войне! – вздохнул Валентин. – Столько везде военных – и здесь, и в Москве… А сколько среди наших знакомых на войну работают? Михеев, Валера…

– Ты не хорошо сказал: работают на войну – у нас никто не хочет войны, они нас защищают!

– На Западе тоже так думают, а получается только приближаемся к ней. – усмехнулся Валентин.

– Да оставь ты свою политику!..

Визит к Валере оказался для Ирины куда более приятным, чем экзамен со свекровью. У Валеры в гостях был еще один приятель Валентина по школе – Семен. Семен, теперь молодой преподаватель математики, пришел с женой, маленькой толстенькой девушкой.

Ирина чувствовала повышенное внимание к своей персоне. Ей льстило ощущать себя столичной дамой среди провинциалов: «Господи, – восклицала она, смеясь, – да что делать-то в вашем городе, со скуки умереть можно!»

– Мы примуса починяем! – подмигивал Валентину Валера и все, поняв намек на «машиностроительный» завод и боеголовки, смеялись.

– Господи, да неужто ты подписку о невыезде за границу дал? – простонал Валентин.

– Ну дал… – нехотя признался Валера

– А помнишь, как в школе мы путешественниками мечтали стать, вокруг света объехать!? А какие доклады писали о Цейлоне, о Японии для уроков географии?!.. Брали журнал для рисования, где-то фотографии находили, журналы «Вокруг Света», вырезали, наклеивали, монтировали!?.. Экзотические острова, Индия, вараны на Комодо, Амазонские джунгли, океаны! Про капиталистические страны только никаких фотографий достать не могли! Нам всегда училка по географии пятерки ставила! А мы, дураки, мечтали, еще про «железный занавес» не знали, о том, что у нас обычному человеку за границу – что на Луну – … А как расстроились, когда узнали!.. Может, вообще, всю эту заграницу выдумали, ЭТИ?.. – Валентин ткнул в потолок пальцем.

Недолго посмеялись.

– Теперь же тебя и за границу не выпустят… А мечта?.. Бали… Амазонские джунгли…

– Детство всё это… А потом на заводе и оклад повыше, и продуктовые заказы каждый месяц… А кого выпустят, тебя, думаешь, выпустят?

– Так ведь хоть какой-то шанс был…

– Да и у нас есть где путешествовать… Страна не маленькая… Ледников одних сколько, пустынь, морей! – вмешался учитель географии.

– Что касается меня, то я люблю отдыхать с комфортом, – пожала плечиками Ира.

– Да где ты у нас комфорт видела? – спросил Валентин. – Поедешь в какой-нибудь пансионат так там тебе все нервы истрепят – то в номере тараканы, то в столовой гадость и хамство, да еще пошлого радио наслушаешься.

– Есть места, – сощурился Валера.

– А, ты про партийные кормушки? – усмехнулся Валентин.

Валера промолчал.

– И все-таки хотелось хоть бы краем глаза глянуть, как там живут… – вздохнул Валентин.

У Валеры был новый стереопроигрыватель с колонками и хорошие пластинки. Они пили грузинское вино Вазисубани, которое принес Семен, водку, которая была у Валеры, танцевали под АББу и Бони-эм (Валеры были какие-то свои выходы, и он доставал модные иностранные диски «из-под полы»). Толкались, прыгая, топчась на маленьком пятачке комнаты то по отдельности с дамами, то все вместе, но в общем чувствуя себя вполне счастливыми.

Возвращались вечером по реке. Солнце садилось в заречный черный бор. В гладком зеркале Шуйцы отражалось розовеющее небо с волокнами облаков и зеленые прибрежные кусты, изредка всплескивала рыба и тогда бежали круги и небо трепетало. Из-за заборов белели яблони и слышался свист соловьев. Влажный и свежий воздух и глотался как молоко. Откуда-то тянуло дымком костра.

– Бля-а-ать! – разорвал покой пьяный рёв – Бля-ать!

– Народ не выносит красоты, – констатировал Валентин. – … А вообще хочется от людей уехать в дикие места, хоть на месяц…

– Ну и куда мы летом поедем? – спросила Ирина.

– Давай в горы сходим, с Петькой!

– А может, лучше в дом отдыха, у отца есть на работе хорошие путевки в Пицунду?

– Снова дом отдыха! Нет, ты представь себе, какая в горах природа, нетронутая!… Через Большой Кавказский хребет, а там на море и отдохнем…

Над городом громоздились розовые тучи.

Шли по улице молча, он думал о ледниках, она – о морском пляже. И встретилась им возвращающаяся откуда-то колонна солдат. Впереди шел разводящий с красным флажком, и пришлось подождать, пока они пройдут. А их было много – не меньше батальона – ждать пришлось довольно долго. Солдаты тоже молчали. Пилотки, гимнастерки, галифе, сапоги, слегка взметающие отяжелевшую вечернюю пыль, – за тридцать лет со времен войны форма советского солдата почти не изменилась. Офицеров не было. В лицах младшего комсостава было что-то зверино-героическое, а на лицах рядовых и даже сквозь их затылки читалась скука и единственный вопрос: «Когда же дембель!?..»