Чтение онлайн

Теперь я всегда носил ее с собой. Как талисман на удачу. Она мне теперь очень нужна.

Утром я проснулся от телефонного звонка. Звонила Кузнецова.

Она спросила как моя нога. Это, наверное, только из вежливости. Потом поинтересовалась когда можно посмотреть видео кассету. Вот это настоящая причина ее звонка. Я пообещал, что в течении часа перекину на большую кассету, а потом пусть приходит и забирает. Но тиражировать запись строго на строго запретил.

Она появилась ровно через час со своим рыжим спаниелем. я отдал ей запись.

– Целый день дома сидишь?

– Сижу, а что?
– мне было все равно что делать.

– Пойдем с Даной погуляем, - помахала она поводком.
– Я тебе фотографии покажу. Сейчас забрала их по дороге.

Я был, в принципе, не против. Какая разница что делать.

Пошел в комнату, чтобы выпрыгнуть из домашних джинсов с многочисленными вентиляциями на коленях, а также выше и ниже них в более цивилизованные. А то бабульки на улице шарахаться будут. Или подумают, что меня этот саблезубый спаниель подрал.

Ксенька и Дана ждали меня на пороге. Я почему-то не счел нужным их дальше приглашать. А то еще мама чаем поить заставит. Когда я вышел, псина жевала папин тапочек, поэтому я даже не пожалел, что оказался негостеприимным.

– Пойдем?

– Пойдем! Только реши сначала где он будет нашу обувь доедать, - сказал я как раз в тот момент, когда мама вышла из зала.

Кузнецова густо залилась краской и начала стегать прожорливую собаку, попутно извиняясь перед мамой. Мама уверила ее, что ничего в этом страшного нет, пусть Ксенька еще приходит.

– Только собаку перед этим покорми, - посоветовал ей я и Кузнецова снова стала пунцовой.

Мы вышли из квартиры. Ксенька тут же набросилась на меня: и как я могу ставить ее в такое неловкое положение перед своими родителями, и как мне не стыдно, мы же одноклассники!

А я говорю: «Я-то тут причем? Это же твоя собака тапки ела!

И краснеть тоже он должна была.» Но Ксенька не успокаивалась. Сказала, что никогда не даст мне кассеты смотреть. А чего смотреть? У нее De/Vision один и еще что-то в этом роде.

Мы полугуляли-полупереругвались. Я потихоньку ковылял, а собака сновала у ног, принюхивалась к моим кроссовкам, пытаясь запутать меня и свалить. Навстречу шла Журавлева.

судя по всему она даже не хотела подходить к нам, потому что только помахала рукой и пошл дальше. Мне было обидно. Но первым я бы никогда не подошел и не позвал ее. Выручила та же Ксенька: она помахала Еве в ответ и позвала ее. Журавлева раздумывала. Ксенька достала из кармана комбинезона фото и помахала ими. Журавлева сдалась. Хотя шла к нам как будто нехотя.

– Привет!

– Привет!

– Как твоя нога?

– Не особо, но лучше, чем совсем без нее.

– Юрка уже переписал мне видео, - похвасталась Кузнецова.

– Отлично, - Ева оставалась какой-то равнодушной, - ну и что? Хорошая запись?

Я понимал, что разговор не клеился и поэтому молчал. Я не массовик-затейник, поэтому беседу поддерживать далеко не моя обязанность. Мы посмотрели фотографии. Ева пообещала поменяться с Ксенькой пленками и решить, кто будет печатать снимки для Лидии Васильевны.

– Давайте я, заодно занесу их в школу. По-моему, она послезавтра там будет. А мне все равно к Лене надо.

Так мы и решили.

– Я домой пойду, - сказала Кузнецова.
– По второй программе кино с Дэвидом Духовны будет.

– И сколько раз ты его уже видела?
– поинтересовался я.

– Всего четыре, - ехидно ответила она.

– Ну-у, это мало, - протянул я, - ты ж его наизусть выучит не успела…

Она поняла, что в словесную перепалку со мной лучше не вступать и сказав «Пока!» удалилась вместе со своей собакой.

– Так и не передумал по поводу булавки?
– спросила Ева внимательно глядя мне в глаза.

Я достал из кармана свою драгоценную находку и показал ее Журавлевой.

– Это мой талисман.

– Как хочешь, но только не говори, что я тебя не предупреждала…

Мы разошлись и настроение, которое вроде бы начало подниматься окончательно упало и реанимировать его не было никакой возможности. В этом я был совершенно уверен.

Остаток дня я провалялся с Саймаком. Он все-таки меня понимает. И я его. Классно, когда находишь своего писателя.

Время от времени я доставал булавку и любовался ею. Красивая все же вещица. а мне предлагают от нее избавиться. Полоумные все они, что ли?

Ночь пришла как-то совершенно неожиданно. как будто долго стояла за углом и посматривала на меня из-за занавесок, а потом вдруг вышла. Я этого никак не ждал. И даже поймал себя на том6 что начинаю бояться ночи и вообще темноты. Хотя в детстве такого никогда не было. Я весь искрутился на кровати. простынь свилась в веревку и опутала меня. Нога ныла. Не болела, а ныла. Как у стариков. И тут я вспомнил про сон. В прошлую ночь он мне опять снился, но не так, как было в Ярославле. Смутно. Или может быть я устал. И сейчас он не давал мне покоя, как только закрою глаза - передо мной вырастает этот старик. И чего-то шепчет. Никогда не смогу понять чего же именно. И так жутко от этого, что в летнюю жару мурашки по коже бегут и хочется забраться под одеяло.

Я встал. Доковылял до кухни. Увидел свое отражение в стекле двери. И чуть не закричал от ужаса, и тогда точно бы перебудил весь дом. Я стоял худой, ну не виноват я в этом, комплекцию не выбирают, и мне показалось, что я очень маленького роста. Как тот старик во сне. Жутко. У соседей за стеной завыла собака. Этого только еще не хватало. «К покойнику воет» - подумал я вспоминая россказни прабабки.

Потихоньку огляделся. Открыл холодильник, налил сок. Жарко.

Одного стакана не хватило, налил еще. И тут что-то со скрипом поехало, а потом раздался звон.

Я думал сердце просто выскочит из груди, а сам я так и рухну у этого открытого холодильника. У меня, далеко не слабонервного парня чуть истерика не началась. А потом начал душить хохот.

Я тихо сидел на полу и смеялся над самим собой. Это же часы с боем. Я отвык от них, пока был в Ярославле. Там вначале гиря опускается, а потом они по времени бьют.

Уже совершенно спокойно я вернулся к себе в комнату. Если бы не нога, то чувствовал бы себя просто замечательно.

Расправил простынь, выключил ночник и задрых. Именно задрых.