Чтение онлайн

– Он конечно смазливы мальчик, - начала бабушка, - но ты уверенна...

– Да, уверенна. У нас любовь!
– заверила я и чуть не засмеялась. Ну, дурдом! Что говорю? Парень уставился на меня, чуть нахмурившись.

– Любовь?
– переспросила бабуля.
– Так быстро?

– А мы давно знакомы!

– И как близко?
– заинтересовалась она. Ей была прекрасно известна история моей первой любви. Несчастной, не взаимной любви.

– Ну-у, - протянула я, совсем захмелев. Ой, нельзя мне пить!
– Достаточно, что бы я вас познакомила, - заявила я и икнула.

– Ну, раз так, - она снова посмотрела на парня оценивающе. Марк что-то сказал ей.
– Что он говорит?

– Говорит, что любит меня без ума, - хихикнула я, придвинувшись к нему поближе, и положи голову ему на плечо. Он вздрогнул, но промолчал.

– Да, не ожидала, - посмотрела на нас скептически.
– Что ж, время покажет. Извиняюсь, мне нужно выйти, - сказала бабуля и спешно удалилась.

Я взяла из рук парня бокал и пригубила. Сок. Кажется, он понял, что соке ему не попить, или позаботился обо мне...

– Вот так вот и живем, - наигранно беззаботно сказала я.
– Все! Концерт окончен! Всем спасибо, все свободны!
– сказала я и опустила изрядно кружившуюся голову на стол.
– Блин-н-н, средневековье, какое то. Династический брак, во всей его красе, в 21 веке. Дурка на каникулах!
– парень что-то сказал и подал мне стакан с соком.
– Спасибо, - сказала я, отхлебнув, - извини, что впутала. Хорошо, что ты ничего не понял. Не люблю, когда видят мои слабости. А все из-за этого прилипалы, будь он не ладен! Наверное, ему пошла звонить.

– А вот и я, - бодро сказала бабушка.
– Ну что ребятки, прогуляемся?

– Ага, - вздохнула я.

Расплатившись (платил Марк. Ну, ничего, он богатенькая звезда, с него не убудет, а бабуля лишь одобрительно кивнула), мы вышли на свежий воздух. Хмель сразу спала. Время клонилось к полуночи и я запаниковала. Мне еще в общагу нужно попасть, а там с 12 до 5 утра ни войти не выйти. Мертвая зона. По крайней мере, через проходную. А другими способами, я сейчас немного не в состоянии...

Погуляв по центру, еще минут 20 и поговорив на нейтральные темы, мы посадили бабулю в такси. Я помахала на прощание ручкой Марку (слов он все равно бы не понял) и побежала в сторону общаги. В прямом смысле слова. У меня было еще 15 минут.

Успела. Прямо за мной дежурный закрыл дверь на замок. Быстро сполоснувшись в душе, я отправилась на боковую. Думать ни о чем не хотелось. В теле была необычаянная легкость... интересная вещь это саке. Надеюсь, похмелье меня завтра не убьет. Я еще никогда столько не пила.

День 4

Утро настало. Оно тупо пришло, принеся с собой канитель. Хотелось снова заснуть и уже не просыпаться. Для меня вообще-то не свойственны суицидальные мысли с утра, но... Дело было даже не во внезапно наступившем (по крайней мере, для меня, легшей, где то в час ночи) утре, которое началось в 4.30. И не в шумных, усталых, но все еще возбужденных после поездки девчонках, которые собственно и разбудили. Причем, думаю не только меня, но и всю общагу. Еще бы, целый этаж ведь вернулся. И как их интересно дежурный пропустил? Сомневаюсь, что целый курс перелазил через окно. Хотя, таких не пропустишь, они не поленятся устроить штурм... Так вот, дело было не в Маре, которая, по видимому не желая меня будить, не включила свет в комнате, а пошла к своей кровати на ощупь. По пути она навернулась два раза. Первый тихо, просто споткнулась о мою огромную сумку, которую я вчера бросила у порога. Второй раз уже с грохотом и руганью, наткнувшись на стул, уже почти у своей кровати. Судя по звукам, она красиво пролетела. Ну да, я вчера слегка увлеклась уборкой и сделала маленькую перестановочку. Вооот. Дело было так же не в том, что на грохот заскочили мимо проходящие девчонки и, не церемонясь, включили свет. Увидев, по их мнению, уморительную картину - Мара кверху попой, а сверху перевернутый стул - все дружно заржали. По другому не скажешь.

Все это были пустяки, по сравнению с тем, как раскалывалась моя голова. Я не как не реагировала на внешние раздражители, свернувшись калачиком и укрывшись с головой. Хотелось пить, но совершенно не хотелось шевелиться. Кажется - это называется похмельем. Дурацкое саке, дурацкий суши бар, дурацкий Марк... это все из-за него! Это он начал пить саке... бли-и-ин, никто не виноват, кроме меня. Это, наверное, наказание свыше, за эксплуатацию не в чем ни виновных брюнетов и вранье. Ой, дура я!

Девочки, видимо все-таки вспомнили о моем существовании и заволновались, из-за отсутствия моей реакции. Позвали старосту. Та медленно подошла ко мне, села на постель, и потихоньку начала меня раскрывать. В этот момент моя голова так разболелась, что я всхлипнула, и по моим щекам потекли соленые горячие слезы.

– Рамашка, - прошептала испуганно Матрешка.
– Ты чего, девочка? Ты чего?
– Я посмотрела на нее, и, преодолев боль в теле, приподнялась и обняла, повиснув на ее шее.

– Рами!
– испуганно подскочила Мара, мгновенно выползая из под стула.
– Что? Кто тебя обидел?
– я снова всхлипнула.
– Мы?

– Прости милая!
– начала Анка, подсев к Матрешке.
– Ты на нас обиделась? Прости!
– жалобно говорила. Казалось, она сама сейчас разревется.

– Воды, - прохрипела я.

– Что?
– удивилась Матрешка принюхиваясь.
– Что ты сказала? Ты что, пьяна?

– В чем дело?
– встрепенулась Анка.

– Да она пьяна!
– изумилась староста, резко сбрасывая меня и вставая на ноги.

– Я не пьяна, - прокаркала я, откидываясь на подушку.
– У меня похмелье.

– А?
– тормозила Мара.
– Какое похмелье?

– Обыкновенное!
– рявкнула Матрешка и вышла из комнаты. Обиделась что ли? На что?

– Не обыкновенное, а первое!
– крикнула я ей вдогонку, и тут же об этом пожалела. Застонав, я сжала пальцами виски. Казалось, что голова сейчас лопнет.

– А чего плакала то?
– удивилась Ксюха, которая стояла в сторонке, и не сводила с меня глаз.

– Голова, - простонала я.

– А-а, - глубокомысленно сказала она.
– Ну у каждого по разному похмелье проходит. Не тошнит, голова не кружится?
– я чуть качнула головой.
– Ну, вот и хорошо.

– Значит, мигренью в конце обойдешься. А что пила? Повод?
– спросила Матрешка, входя в комнату и неся графин с водой, стакан и таблетки.