Чтение онлайн

— Как вы планировали далее использовать экстра курьера?

— Ну, пока я хотел сдать его в аренду, мне уже предложили хорошие деньги. То же самое — переправка наркоты через границы, там много стран, много желающих.

— Это все планы?

— Да нет, братан придумал многое — он ведь даже Джоконду может их музея вынести, только вопрос синхронизации. А это решаемо. Алмазный фонд, Эрмитаж. Музей в Вене, один придурок-чернокнижник хотел Копье Судьбы, это только в открытых экспозициях. А если придумать как попасть в хранилища, там вообще много чего ценного. — Язык Павла слегка заплетался, но говорил он откровенно.

— Но ведь если бы он не успел перенестись, его бы пристрелили в любом музее?

— Ну, пока его баба с ребенком была бы у меня, он бы бегал очень быстро. — Глумливо усмехнулся Павел. — К тому же вопрос охраны тоже решаем. Вы ж понимаете, украсть не проблема — проблема переправить в безопасное место. А беспринципных коллекционеров пруд пруди. Даже церковь бы не отказалась от пары раритетов из библиотеки Ватикана.

— Ну а все же? Жизнь курьера для вас что-то значила?

— На хрен мне его жизнь? Я бы, конечно, берег его, пока он мне бабки приносил. Я не держу богадельню, я бизнесмен, я деньги зарабатываю, значит и вся команда тоже.

Разговор прервал тот же капитан, просто закрыв ноут, и отойдя с ним в сторону.

— Как вам данные планы? Теперь криминал в курсе ваших способностей, их устроит и разовая акция. А преступником, похитившим ценности, стали бы вы. И на всех камерах наблюдения тоже были бы вы. Даже если завтра ваша способность пропадет, вы все равно под угрозой.

Миша, уже достаточно оценивший опасность, вспомнил ночь в окружении обкуренных охранников наркодилера, согласно кивнул.

— Мне бы хотелось услышать более конкретно, что именно вы нам предлагаете.

— Отлично, я так и думал. — генерал кивнул своим офицерам, вышли все, кроме светловолосого.

— Теперь ваш куратор полковник Фирсов, Андрей Игоревич. Он вас доставит в академию ФСБ, вы там будете учиться. Смена личности подразумевается. Галина будет жить в закрытом поселке, вы сможете приезжать на выходные. Работу по специальности ей подберут, по желанию. Когда ваши дети появятся на свет, вы получите там же служебное жилье. К работе вас привлекут не ранее чем через два года — вам надо обучиться, детям подрасти. Единственное, что не очень вам приятно — придется принимать участие в исследованиях вашего феномена. Но — сразу оговорюсь, ограниченно, чтобы не повредить детям.

— А как же наши родители? Мы что, их никогда больше не увидим?

— Все вопросы по быту решайте с куратором. Думаю, выход найдется, подождите немного.

Сказать, что согласие было легким, трудно. Мишка, которого разместили в гостинице в том же здании, всю ночь вертелся в кровати, стоял у окна, пытался курить, пил минералку. Репетировал, как расскажет все жене. Понимая, что реакция будет оч-ч-чень отрицательной, искал положительные стороны, подбирал слова.

Как ни странно, вскоре их отпустили домой. Родители, которые ждали Галю из «командировки» прилетели всей четверкой — с едой, подарками, шутками и объятиями. Когда все расселись за чаем, негласный атаман этой банды будущих дедушек и бабушек, Асия Руфимовна взяла слово.

— Дети, мы все решили. Все наши квартиры мы продаем, продаем все дачи. У нас в Октябрьском районе, на окраине города, в бывшей деревне, строится новый поселок. Дома — таунхауз, на четыре квартиры-секции. В каждой квартире есть гараж, подвал с сауной, два санузла — на первом и втором этаже, на первом — большая кухня-гостиная и лестница, на втором три спальни. Отличия есть, но небольшие. К каждой квартире полагается участок в 4 сотки. Мы хотим купить рядом четыре секции, чтобы помогать вам с детьми.

— Мамулечка, а кто четвертый? Вы, мы и родители Гали — это три секции. В четвертой будут чужие люди.

— Ха! А Вера с Виктором? Им тоже наша идея понравилась, ведь девчата же лет двадцать дружат.

Михаил, которому еще надо было подготовить Галину к переезду, не хотел заморачиваться этой кутерьмой. У Галки же глаза просто загорелись — еще бы, в одном из гаражей можно было сделать офис для Миши, и тогда он всегда будет рядом!

— Хорошо, мамуль, мы подумаем! — попытался отложить принятие решения Михаил.

— Нечего думать! Мы уже все вставили на продажу! Дайте мне ваши документы, я завтра выставлю и ваши квартиры. Желающих много, нужно внести хотя бы треть в ближайшие дни. — Деятельная Асия буквальной фонтанировала энергией. Ее муж сидел невозмутимо, Галкины родители смотрели виновато — у них не было заведено принимать решения за других, да и сами они спасовали перед давлением.

Наконец-то Галя заметила, что с мужем что-то не так, и перевела разговор на детей. Тут то будущие бабушки забыли обо всем — как шевелятся, чего хочется. Мужчины понятливо ретировались на балкон.

Дмитрий Михайлович тоже заподозрил что-то, и прищуриваясь, начал свои расспросы:

— А далёко доча ездила в командировку? А чего это ты за ней сорвался, если все хорошо? — Взгляд был понимающим, и врать людям, когда они это знают, было невыносимо.

— Так, отцы. Ничего я вам не расскажу, все потом. Но скорее всего, нам придется уехать. Навсегда.

— Дела-а-а, — старики переглянулись, — а про твое появление в УЗИ кабинете значит не бабьи байки?

— Не байки, но это секретная информация. Ничего не могу вам сказать.

Отец Мишки, бывший буровой мастер, суровый и молчаливый, только похлопал его по плечу.

— Ну, нам то доверять можно, — ерепенился тесть, — мы свои и никому не скажем.

— Не пуржи, Михалыч. Можно будет, скажут. Вы только тайком не исчезайте, матерей пожалейте.

Семейный вечер тянулся долго, но после одиннадцати все же деды стали собираться. Серьезный разговор с Галиной пришлось отложить на утро.

Рассказав о перспективах обучения в академии, служебной квартире и жизни в закрытом городе, он ждал слез, криков, сожалений. Реакция Галины стала для него полной неожиданностью. Она выслушала молча, и только обреченно добавила:

— Начиналось все как комедия, как веселый квест. Помнишь, как мы по Крыму бегали? Беззаботные и глупые, думали одна проблема — пацаны нам мешают. Я, еще когда меня похитили, я поняла, что квест превращается в фильм ужасов. Скажи мне, обещай, что мы не превратим нашу жизнь в вечный фильм ужасов? Я не хочу боятся за тебя, за себя, за детей.

— Если это будет зависеть от меня, то я из шкуры вылезу, но сделаю нашу жизнь спокойной и радостной. Пойми, пока мы не властны над собой. И боюсь, свободы нам уже не увидеть.