Чтение онлайн

– Да, - вздохнул он. – Вроде как, понарошку. Но это наша семейная тайна…

– Да, Галя предупредила. Ты не волнуйся, я никому.

Алёша кивнул. Помолчали.

– А ты... – немного помялся Лев, – не планируешь обзавестись ячейкой общества? Ну, настоящей.

Алексей сдержался, чтобы не фыркнуть.

– Как это можно планировать? Это ведь не покупка холодильника. Пришел в магазин, выбрал там подходящую женщину, оплатил на кассе...

Лев усмехнулся, но и не подумал отступать:

– Но ты... хочешь жениться, завести детей?

– Да, – горьким, хриплым шепотом откликнулся Алексей, не сводя глаз со своей юной супруги. – Но уже почти расстался с надеждой на это.

– Ну ты придумал! – возмутился Лев. – Да ты мальчишка, по сравнению со мной, а я и то, вон, умудрился не поставить на себе крест.

Просто у вас с твоей избранницей разница не 12 лет, а какие-нибудь 4-5, – с горечью подумал Алексей, но вслух не сказал. Вместо этого схватил бокал с чем-то прозрачным со стола и выпил залпом. Горло обожгло огнем, желудок расплавился, а голова очень скоро наполнилась таким туманом, что все мысли растворились в нем без следа – равно радостные и печальные.

Лев тоже канул в эту дымку, а через некоторое время (неизвестно, долгое или короткое) из нее выплыло очень красивое, нежное девичье лицо.

– Надюша... – прошептал Алексей и нежно погладил пальцами бархатистую щечку.

Она улыбнулась, но как-то неуверенно, и спросила:

– Ты хорошо себя чувствуешь? Может быть, поешь чего-нибудь? Тут есть очень вкусная сельдь под шубой...

Алексей проигнорировал ее предложение и задал встречный вопрос:

– Надя, ты ведь, наверное, всю жизнь питалась в шикарных ресторанах, у вас дома был повар, да? Да и сам дом – это ведь не дом был, а целый дворец. Тебе не кажется все это убогой, жалкой нищетой? Ты ведь привыкла к совсем другому...

Надя недовольно нахмурилась:

– Во-первых, вовсе не всю жизнь, а последние, может быть, лет восемь. Алёша, я прекрасно помню, как мы жили в военном городке в таком бараке, что даже твой дом, по сравнению с ним, – дворец. Я терпеть не могу дорогие рестораны и их пафосную кухню и обожаю пирожки твоей мамы. Я обожаю твою маму, и Галю, и тебя, потому что вы даете мне то, что нельзя купить ни за какие деньги и заменить никаким дворцом, даже из золота или шоколада. Когда мне было 18, моя мама погибла в автокатастрофе, а папа – он любит меня, но постоянно занят на работе, и я никогда за эти три года не была так счастлива, как сейчас, потому что вы – моя семья!

Даже несмотря на туман в голове, Алексей заметил, что на самых прекрасных глазах на свете накипели слезы, что его малышка настолько расстроена его измышлениями о ее привычке к комфорту, что сейчас возьмет да и разлюбит его. Ведь не может же она любить такого глупого, слепого, бесчувственного барана! Алексей не выдержал вида ее слез, схватил Надю за талию, пересадил к себе на колени и крепко обнял. Прижался губами к ее щеке и исступленно прошептал:

– Я тоже... люблю тебя, Надюша... Очень-очень сильно. Ты самое лучшее, что случалось в моей жизни. Ты сама моя жизнь, я не могу себе представить, что мы с тобой однажды расстанемся навсегда... Мне так страшно, так больно об этом думать...

Надя слегка отстранилась, обхватила ладошками его лицо, пролепетала в ответ:

– Я не понимаю, зачем нам расставаться, Алёша! Объясни мне, я не понимаю!

Он мучительно нахмурился, пытаясь разогнать туман в голове, пытаясь вспомнить, зачем...

– Принцессы не выходят замуж за телохранителей вдвое старше себя, – изрек он наконец, продолжая обнимать ее руками за талию, не находя в себе сил отпустить. – Не рожают им детей, не пекут им пироги по воскресеньям. Принцессе нужен принц – такой же молодой и красивый душой, как она, из того же круга, того же достатка. Такой, каким король будет гордиться в качестве своего названного сына...

Надя внезапно побледнела, лицо приобрело пугающее выражение глубокой обиды и отстраненности. Она сама разорвала объятия Алексея, слезла с его колен, сказала дрогнувшим голосом:

– Если он любит принцессу, то мог бы поинтересоваться ее мнением в этом вопросе, а не решать все сам! – и убежала в туман.

Алексей хотел пойти за ней, извиниться, утешить: ему была невыносима мысль, что он расстроил ее, заставил плакать. Какая-то безумная, слепая любовь к этой девочке заливала все его существо, требуя выхода – хотя бы увидеть, хотя бы услышать ее, удостовериться, что с ней все в порядке. Но он понял, что в таком состоянии далеко не уйдет и решил поесть, чтобы немного сбить опьянение. Однако много в него не поместилось: аппетит был ни к чёрту. Влюблённый осёл! Он поковырял какой-то майонезный салат, а потом нашел Галю и спросил у нее, не видела ли она Надю.

– Наверное, она в своей комнате, – со вздохом ответила новобрачная, указывая рукой на лестницу в холле. – Там, наверху, вторая дверь направо.

– Спасибо! – бросил Алексей, кидаясь туда.

– Лёш... – Галя, видимо, хотела его в чем-то предостеречь, но он не стал слушать.

В три прыжка преодолел лестницу, в один – расстояние до двери. Дернул ручку и увидел Надю. Она сидела на застеленной узкой кровати в еще не отделанной, а только заштукатуренной комнате, и шмыгала носом, отирая пальцами мокрые щеки, блестевшие в лунном свете, что лился в окно. Девушка медленно, словно нехотя обернулась к стоявшему на пороге Алексею, а потом снова молча опустила голову.

– Надюш... – прошептал он, сделав неуверенный шаг к ней.

Она не ответила, будто не услышала. Алексей прикрыл дверь, сделал еще шаг и сел на кровать рядом с девушкой.

– Надя, я не хочу, чтобы ты плакала из-за меня.

– Больше не буду, – тихо ответила она после долгой паузы. – Это все или ты еще что-то хотел сказать? Про свой долг перед моим отцом или мою излишнюю молодость. Это все я уже слышала и запомнила, спасибо, можно больше не повторять.

– Надя...

– Что? Что – Надя? Надя, я люблю тебя, но мы не можем быть вместе, пожалуйста, не обижайся? Я же сказала, больше не буду. Просто сорвалась немного, но это оттого, что у меня все это время была надежда – глупая, наивная надежда. А теперь я наконец все поняла. Найду себе принца, уеду с ним на Канары и забуду тебя. Так ведь всем будет лучше. Так мой муж сказал – ему виднее: он ведь старше меня в два раза, это...

Алексей не смог больше это слушать, с рычанием дернул девушку к себе и закрыл ей рот поцелуем. Она сначала замерла, только губы чуть приоткрыла и несколько секунд никак не отвечала на его ласки. Но потом дрогнула, ожила, зашевелилась. Обвила его шею руками, горячо прижалась всем телом, застонала прямо ему в рот. У Алексея совершенно отключился разум – остались одни ощущения и безумное удовольствие, огнем разливающееся по телу. Он не знал, сколько времени прошло в этом состоянии и что именно он делал с восхитительным, изящным, таким вожделенным телом своей жены, но внезапно именно оно подало сигнал тревоги. Надя сдавленно пискнула, напряглась, жалобно пролепетала:

– Алёша, я... мне страшно...

Он мгновенно очнулся, приподнялся на локтях и коленях, в ужасе обозрел поле боя. Надя лежала на постели под ним, уже без платья, в одном нижнем белье – и то, частично расстегнутом, – и испуганно смотрела ему в глаза. Сердце его гулко ударилось в грудную клетку и перестало биться. Кажется, самому Алексею было намного страшнее, чем Наде. Он быстро поднялся, нашел рубашку – она валялась рядом на полу. Брюки, к счастью, были на нем, застегнутые.

– Алёша... – еще более грустно и испуганно пролепетала Надя. – Алёша, пожалуйста, не уходи! Я хочу... просто я никогда... но это не значит...