Чтение онлайн

Алексей опустился на кровать и усадил свою жену к себе на колени, крепко прижал ее, сходя с ума от того, как нежно гладит она его своими маленькими ладошками, как запускает тонкие пальчики ему в волосы. Желание накрыло его горячей всепоглощающей волной. Руки будто бы сами скользнули к ней под кофточку, прошлись по мягкой бархатистой коже спины, наткнулись на застежку бюстгальтера и тут же инстинктивно попытались ее расстегнуть. Надя испуганно вздрогнула – это немного отрезвило Алёшу.

– Ты боишься, малыш? Я понимаю... Не будем...

Но девушка отчаянно замотала головой:

– Нет-нет, я больше не боюсь! Я хочу. Алёша, п-пожалуйста, сделай это...

Она молила его почти со слезами. Молила о том, чего он желал больше всего на свете. Это было жутковато, но все равно безумно возбуждало. Алёша пересадил жену на кровать, очень бережно снял с неё кофточку и бюстгальтер. Стал целовать небольшую, нежную девичью грудь с аккуратными розовыми сосками, заводясь все сильнее. У него уже болел живот от желания, и эта боль отдавала во все конечности, голову и грудь, но Алексей твердо решил не торопиться.

Надя сама подгоняла его – помогла избавиться от футболки, потянула вниз шорты. И тут ему самому стало не по себе. Как же он сделает ей больно? Это ведь его Наденька – он и так непростительно измучил ее за этот год...

Она заметила его нерешительность, притянула к себе, обняла руками и ногами, стала целовать нежно и страстно, сводя его с ума.

– Я хочу этого, Алёша, правда, очень хочу!

– Тебе будет больно, – хрипло прошептал он.

– Я знаю. Ничего страшного. Я готова. Это ведь только в первый раз...

– Не хочу делать тебе больно, – выдохнул Алёша.

Вместо ответа Надя опять поцеловала его, подалась навстречу, раскрылась всем телом. Этого он вынести не смог. Освободил ее от остатков одежды и сделал её своей. Окончательно и навсегда. Только своей. Она никому не принадлежала до него, и он уже никогда никому ее не отдаст.

Надя трогательно сдерживалась, чтобы не застонать от боли. Чтобы не расстраивать мужа. Его маленькая отважная малышка, думающая прежде всего о других, а потом уж о себе. Алексей знал, что все это только для него. Она терпит боль, побеждает страх, раскрывается, когда отчаянно хочется сжаться в комок, только ради него. Чтобы ему было хорошо с ней, чтобы он был счастлив и удовлетворен.

Едва удостоверившись, что преграда разрушена, Алексей остановился и лег рядом с Надей, крепко прижав ее к себе.

– И все? – прошептала она дрожащим голоском. – Это все?

– Неет, – улыбнулся Алёша и поцеловал ее в макушку. – Это только начало. Но тебе на сегодня хватит. Пусть заживет.

– А тебе? Как же ты? Я хочу...

– Я знаю. За меня не беспокойся, любимая. Я подожду.

Какое счастье – называть ее так вслух! Не скрывая правду ни от нее, ни от себя. Любимая. Чудесная. Красавица. Малышка.

– Алёша! – послышался из коридора голос матери. – Надюша! Ужинать!

Они оба вздрогнули от этого звука из внешнего мира.

– Идем, мам! – откликнулся Алексей, бережно положил Надю на кровать, осторожно высвободил из-под нее свои руки.

– Скажем им? – тихо спросила она, глядя на него просительно, почти умоляюще.

Ему хотелось пошутить: мол, зачем? Вот появится первый внук – тогда и скажем, но Надино личико выглядело таким серьезным и печальным, что он не посмел играть ее чувствами:

– Ну конечно. Это ведь наша семья. Надо им сказать.

Ее личико вдруг стало очень серьезным.

– А почему ты сдался? Что случилось? Почему ты раньше твердил, что это невозможно, а сегодня...

– От судьбы не уйдешь. Я тоже не могу победить это чувство. Но за последние несколько месяцев мне начало казаться, что у тебя это получилось. А я не могу. Я схожу по тебе с ума, как мальчишка. Я плохо сплю ночами и вообще неуютно себя чувствую, когда тебя нет рядом. А сегодня ты сказала... что по-прежнему любишь меня.

– Но в прошлый раз ты сказал, что мы не можем быть вместе, несмотря ни на что…

– Я много в чем заблуждался, малыш. Думал, что я сильнее сентиментальных чувств к женщине... А попался, как пацан. И еще этот Василий... Пришел требовать прав на тебя, щенок! И чем черт не шутит – не он так другой, а у меня искры сыпятся из глаз, когда я представляю, что тебя обнимет кто-то, кроме меня!

Надя засмеялась:

– Глупый! Я ни разу ни на кого не посмотрела с тех пор, как вышла за тебя...

Их очередной пылкий поцелуй прервал голос отца:

– Лёш, ну вы где там? Мы ж вас ждем, есть охота!

Надя беззвучно засмеялась, прикрыв свои очаровательные глазки, а Алексей крикнул:

– Мы бежим, одна минута!

И продолжил целовать свою жену. Слишком долго он ждал, чтобы иметь такую возможность, невыносимо было ее упускать. В конце концов, Надя не без труда выбралась из-под него, сетуя, что нельзя заставлять родных столько ждать. Она наспех оделась и убежала в душ, а Алексей замер над простыней, на которой они только что лежали в обнимку. Там алели несколько красных капель.

Когда Надя вошла к нему, уже умытая и причесанная, Алексей был полностью готов.

– Тебе больше не нужно стучать, – сказал он, беря ее за руку и выводя в коридор. – Теперь это и твоя комната.

– Я нескоро к этому привыкну! – поежилась Надя, но личико ее выглядело довольным.

Глаза родителей непроизвольно остановились на их соединённых руках. Мать отмерла первой и сказала:

– Алёша, Наденька, ну наконец-то! Садитесь, родные, кушать пора!

Алексей усадил жену, бережно придерживая ее за талию, и сам сел с нею рядом, а рука так и осталась на девичьей спине. Отец смотрел на эту руку, недоверчиво ухмыляясь, и тут Алёша, слегка откашлявшись, сказал:

– Мам, пап, у меня есть для вас одна, кхм... новость.

Родители замерли, уставившись на сына.

– Дело в том... В общем, мы с Надей... Ээ...

– Мы по-настоящему любим друг друга, – не выдержала девушка.

Мама резко села и чуть не промахнулась мимо табуретки – хорошо, что отец ее придержал.

– Теперь мы женаты по-настоящему, – закончил за нее Алексей.

– Оссподи, свершилось! – всхлипнула мама.

Правая рука ее лежала на пышной груди, но лицо выражало острую радость, хоть и со слезами на щеках. Она подскочила, принялась хватать по очереди то сына, то невестку, обнимать, целовать, умывая их своими слезами счастья и умиления.