Муж понарошку
Шрифт:
В конце концов, сон всё-таки победил её, и она сладко задремала в руках любимого мужа – и в них же проснулась на следующее утро. Они никак не могли перестать обниматься и целоваться, так что деду Ивану снова пришлось несколько раз взывать к их совести, дабы они не морили голодом свою семью.
После завтрака Надя позвонила Васе Шехонину и как могла грустным голосом сообщила ему, что не может быть с ним, поскольку любит мужа. Печаль эта моментально спала с нее, когда она узнала, что Алёша взял еще два отгула на работе, и в субботу они едут в город.
– Нужно купить тебе кольцо, – пояснил он. – Точнее, я хочу купить тебе обручальное кольцо, чтобы любому представителю homo sapiens, который встретится на твоем пути, сразу стало ясно, что ты занята.
А в пятницу они поехали к Гале – это уже Надя настояла. Она сказала, что уж кто-кто, а Алёшина кузина заслуживает первой узнать, что они наконец воссоединились. Она ведь так переживала за них.
– Один трюк с новогодним поцелуем чего стоит!
Алёша рассмеялся (он теперь очень много смеялся и улыбался):
– Да уж, моя двоюродная сестренка на выдумку хитра!
– А как ты себе объяснял тот поцелуй? Он же был... неприличным, возмутительным, почти насильным...
– Да никак. Мне так хотелось тебя поцеловать, что я вообще не стал думать о своем праве это сделать. Ну, может, и мелькнула мысль в духе: "А что, уж раз в год-то можно расслабиться?!"
Галя встретила их радушно и так же, как домашние, зависла, глядя на их соединённые руки.
– Боже милосердный! – простонала она. – Скажите мне, что это не сон!
Молодожены смущенно заулыбались, расцепили руки и обняли ими друг друга за талию.
– Так... Так-так-так! – засуетилась Галя.
Она взяла Надю за руку, утащила их всех паровозиком за собой в дом и уже там потребовала, обращаясь к двоюродному брату:
– Поцелуй её!
– Галь, ну что за цирк...
– Давай-давай, я требую доказательств. Чтоб уже без этих дурацких качелей...
Алёша покачал головой, но послушно чмокнул жену в губы.
– Не верю! – скрестила его кузина руки на груди.
– Галя...
А Надя не стала упрямиться. Она тоже радовалась, наблюдая развитие Галиного с Лёвой романа. Поэтому обвила шею мужа руками и припала губами к его губам. Он сначала был напряжен, даже обхватил ее предплечья руками, будто хотел отцепить их от себя, но постепенно согрелся, размяк, прижал жену к себе за талию и чуть не съел ее губами.
– Ну вот, – удовлетворенно вздохнула Галя. – Совсем другое дело. Теперь верю... Ну наконец-то, родные мои! Черт возьми, ну вы долго раскачиваетесь!
– Мой муж очень серьёзный человек, ему нужно быть уверенным, что это настоящая любовь, а не какие-то там глупости… – шепнула ей на ушко Надя, когда мужчины ушли посмотреть почти готовую базу.
– Я бы на твоём месте давно огрела бы его по этой самой серьёзности сковородкой! – ничтоже сумняшеся заявила Галя. – Сколько нервов всем измотал, чистоплюй...
Надя смущенно рассмеялась в кулачок, и её счастливое улыбающееся личико примирило Галю с медлительностью двоюродного брата.
На следующий день рано утром молодые супруги выехали в Горно-Алтайск. Поездка была чудесной: Надя обожала путешествовать на машине с мужем, и им всегда было, что обсудить в дороге. Они прибыли в город уже к обеду, вкусно поели в знакомой Алёше забегаловке, а потом заселились в отель, где им предстояло переночевать.
Остаток дня они гуляли по столице республики, решили свою главную задачу: Алёша купил себе простое золотое кольцо без узоров и украшений, а Наде – настоящее произведение ювелирного искусства с сапфиром и мелкими бриллиантами. Она не хотела, чтобы он тратил столько денег, но когда только попыталась заикнуться на эту тему, то получила в ответ целую отповедь в духе: "Ты мое сокровище и заслуживаешь всего самого лучшего!"
Поужинав в кафе около шести, они купили в магазине бутылку белого вина, сыра, конфет, оливок и вернулись в отель. Алёша пообещал Наде, что там они снова попробуют заняться любовью – второй раз за их семейную жизнь. Попробуют – в том смысле, что если ей будет больно, то продолжать он не намерен, и нужно подождать ещё. Но Надя была настроена на эту ночь очень серьезно.
Она привезла с собой красивую шелковую сорочку с кружевами по лифу, заранее тщательно привела в порядок тело, чтобы оно выглядело максимально привлекательно, уже в номере приняла душ – третий раз за день – и надушилась духами.
Чувствовала она себя довольно неловко, выходя из душа в комнату. Алёша в домашних штанах и майке лежал на кровати и задумчиво рассматривал этикетку на бутылке с вином. Повернул голову, посмотрел на жену и замер. Глаза его потемнели от желания, а щеки залила краска. Надя присела рядом с ним на застеленную кровать, приняла из его рук стакан с вином. Сказала дрожащим голосом:
– За любовь?
Они легонько чокнулись, выпили по глотку и стали целоваться. Не отпуская ее губы из плена, Алёша забрал у Нади стакан, отставил его. Прижал ее к себе, стал неистово гладить и ласкать ее тело, не стесняясь прикасаться к запретным прежде местам. Вот его руки проникли под шелковую ткань, прошлись по спине, огладили бедра. У Нади темнело в глазах, она даже не заметила, как оказалась лежащей на кровати, уже без сорочки, под абсолютно голым мужем. От одного ощущения тяжести его тела на себе хотелось стонать от удовольствия. Надя гладила его голову, шею, плечи, спину – неловко и неумело, как ей казалось, но он урчал от возбуждения, и когда это взаимное возбуждение достигло предела, Алёша вдруг отстранился, сел. Надя чуть не заплакала от разочарования, но в следующее мгновение увидела в его руках маленький блестящий квадратный пакетик.
– Что это? – спросила она прерывающимся голосом.
– Это защита.
Надя положила руку на пакетик:
– Не надо...
– Нет, надо. Надя, не спорь со мной. Нам рано заводить ребенка. Нужно быть благоразумными.
– Ты слишком, безобразно благоразумен.
– Благоразумия не бывает слишком много.
– Как выясняется, бывает. Ну хорошо, – она резким движением выхватила пакетик из его рук и бросила его на постель возле подушки. – Если ты так хочешь, будем благоразумны. Но сначала... пожалуйста, сделай это так... совсем немного.
Алёша возбужденно выдохнул, на секунду зажмурился, а потом лег на нее, шепча:
– Что ты делаешь со мной, искусительница? Ты сводишь меня с ума...
Надин живот скручивало до боли, ей отчаянно хотелось почувствовать его внутри себя, но Алёша, кажется, решил еще немного ее помучить: стал целовать губы, шею, ключицы, грудь. Надя стонала и выгибалась, шепотом умоляя его не тянуть, но пытка все длилась и длилась, заставляя ее сгорать в огне желания, пока Алёша внезапно не простонал ей на ушко: