Чтение онлайн

Эта мысль пришлась Антону по душе. Он принялся командовать:

— Записывай!

Перечисление всех возможных вариантов уложилось в четыре строчки. Но главное, что среди всех имен оказалось одно из тех, что нравилось и мне.

— Офелия! — ткнула я в третье записанное имя. — Вот оно!

— Офелия, — он тоже посмаковал его на языке. — Да, необычное, красивое, редкое, как и наша девочка. Ставицкая Офелия Антоновна!

На этом споры по поводу имени мы закончили. Жаль, что так же легко нельзя было разрешить остальные проблемы. Наши враги затихли, а Антон собирал на них компромат. По его словам выходило, что это не первая подстава. Но, чтобы их посадить, нужны доказательства, иначе их допросят, подержат в следственном изоляторе и отпустят. Но я желала справедливости, хотела, чтобы Сергея и Кирилла посадили надолго, очень надолго.

Но для этого нужны более весомые преступления, нежели потеря документов или небольшая кража со счетов. Это не обеспечит им достойное наказание.

Еще одной проблемой был Тимур, он приходил практически каждый день и подолгу оставался у нас в доме, играл с Мишей и Ромой и пытался разговорить меня. Похоже, он не оставил попыток завоевать мое доверие. От этого злился Антон, и мне становилось не по себе. Но я часто чувствовала себя полнейшей дурой.

У меня в доме практически жил красивый мужчина, которому я не безразлична, которому не безразличны дети. Несмотря на то, что родной ему только Миша, но Рома и наша с Антоном не родившаяся малышка были ему не чужими. Они все же приходились ему племянниками. Тимур всеми возможными способами пытался привлечь мое внимание, а я сопротивлялась.

Лежа в кровати я спрашивала себя: а не лучше ли ответить взаимностью на его чувства, положиться на сильное мужское плечо, почувствовать рядом живого человека? Но что-то внутри по-прежнему сопротивлялось всеми возможными способами, я не могла предать Антона, пусть даже он и был уже мертв. Пока он находился рядом, пока он жил в моем телефоне, я считала себя его супругой.

Тимур не понимал этого сопротивления и каждый вечер уходил от нас с печалью в глазах.

В то утро я поехала к врачу на плановый прием, Антон строго следил, чтобы я не пропускала визиты. Вот и в это утро он разбудил меня бодрой песней.

— Никогда не замечала у тебя талантов к пению! — пошутила, соскребая себя с кровати.

— А я их развиваю. Раньше времени не было, а теперь у меня его полно, вот и стараюсь! — пошутил он в ответ.

— Не знаю, как насчет остальных талантов, но к пению его у тебя нет, — я поднялась с постели и последовала в ванную.

— Эх, я остался недооцененным! — засмеялся он, а затем уже серьезно продолжил: — Няня придет минут через пятнадцать, через полчаса подъедет такси.

— А когда будет готова моя машина? — поинтересовалась я.

Пришлось отогнать мой автомобиль в сервис, у него начала шалить коробка передач. Но без машины я оказалась как без рук.

— Она уже готова, только нужно забрать ее или попросить пригнать к дому.

— Давай я ее сейчас сама заберу, не могу ездить в этих такси, непонятно, кто сидел там до меня, — брезгливо поморщилась.

— Ада, девочка моя, я вызвал тебе такси премиум класса, его обрабатывают после каждого клиента! Просто во время беременности у тебя появились новые страхи, и это нормально.

— Антон, но мне нужна моя машина! — настаивала я на своем.

— Хорошо, тогда сейчас позвоню в салон и предупрежу, чтобы готовили ее к выдаче.

Я немного успокоилась. Чувствовала, что изменилась после того, как узнала о беременности. Стала больше заботиться о своем здоровье, но чего я не могла до сих пор сделать, так это перестать водить самой. Мне так нравилось чувствовать, что я управляю огромным механическим изобретением, что именно меня оно слушается. Может, потому что мне так тяжело управлять собственной жизнью?

— Тебе нужно нанять водителя, это становится небезопасно. Скоро живот станет большим, и ты уже не сможешь нормально реагировать на дорожную ситуацию. — Антон уже не первый раз заводил этот разговор, но всегда отнекивалась.

— Хорошо, давай еще месяц, и я найду себе водителя! — но мужчину это не удовлетворило, он по-прежнему был недоволен моим ответом.

Но я все равно сделала по-своему. Такси довезло меня до салона, где обслуживался автомобиль. За несколько минут я оформила все документы и с радостью села за руль. Запах родной кожи, привычного салона — что может быть лучше?

Не спеша вырулила со стоянки, а затем прибавила газу и поехала на прием. Передо мной был перекресток, почти пустой, но я все равно не решилась проехать его на желтый, хотя раньше именно так и делала.

Педаль тормоза упала в пол, но машина не остановилась, она как мчалась на скорости около семидесяти километров в час, так и продолжала ехать дальше. Я еще раз попробовала нажать на педаль тормоза, но ничего не произошло.

Сердце ушло в пятки, и я закричала:

— Антон, у меня нет тормозов!

— Что?

В телефоне послышалось молчание. А затем словно голос из загробного мира:

— Я не могу ничего сделать с машиной, все контакты отключены от тормозной системы!

— Что мне делать, Антон?

— Отпусти педаль газа! — крикнул он. — Машина начнет тормозить!

Я последовала его совету. На перекрестке уже горел красный, когда я выскочила на него на неуправляемом автомобиле. Ужас обуял меня, но оставалась надежда на удачный случай. Я сигналила: пусть заметят, что на довольно большой скорости несется джип. Как только отпустила педаль газа, начала замедляться, но недостаточно быстро.

А кто-то все-таки не услышал моего предупреждения. Я поняла, что мы столкнемся за секунду до того, как это произошло. Мне оставалось только в последний момент вывернуть руль, закрыть глаза и обхватить руками живот. Я была уверена, что выживу, у машины отличная система безопасности, но могла пострадать моя малышка, а это для меня хуже смерти.

— Антон!

— Ада, держись! — это последнее, что я услышала, прежде чем почувствовала резкий толчок.

А затем машина перевернулась несколько раз, сработали подушки безопасности, и я потеряла сознание. Тупая боль в ребрах поспособствовала этому.

Словно сквозь пелену молочно-белого густого тумана, я слышала голоса, чувствовала людей. Меня достали из машины и переложили на землю. Хотела что-то сказать, но не смогла, губы и язык будто онемели, они не двигались даже при большом желании.

Зато я остро чувствовала холод асфальта под спиной. Он проникал внутрь меня, замораживал все внутренности, а вместе с ними и страх. Я боялась думать о том, что произошло с ребенком. Словно зритель, возносилась над всем, что происходило на дороге.