Чтение онлайн

Голова кружится. Мысли в ней все путаются. Разом я забываю обо всём.

Накрываю ладонями его плечи, держусь за них крепко, чтобы не свалиться от наплыва чувств. Уже гуляю руками по обнаженному туловищу и чувствую под ними что-то липкое, горячее.

Кровь.

Отстраняюсь от Эмира резко. На окровавленную ладонь свою смотрю, почувствовав как под моей рукой его грудь моментально каменеет.

— В обморок, надеюсь, не рухнешь? — встревоженно интересуется Эмир, глядя на мою позеленевшую физиономию.

— Постараюсь, — отвечаю сквозь сбивчивое дыхание, пытаясь прийти в себя. — Присядь пока. Я осмотрю твою рану.

Эмир и не старается скрыть довольную мину. Без препирательств он усаживается на широкий гранитный выступ. Трясущими руками я смачиваю бинт антисептиком и протираю пораженный участок со спекшейся кровью на его боку. Прихожу в ужас, увидев пулевое отверстие размером с мой большой палец. К горлу тотчас подкатывает тошнота.

— Давай я лучше сам всё сделаю. Не хватало ещё, чтобы ты потеряла сознание, — предпринимает он попытку выхватить бинт, я не позволяю, изворачиваюсь от него.

— Эмир, а вдруг эта рана серьезней, чем ты думаешь? Что если задеты органы? Что если у тебя открылось внутреннее кровотечение? 

В панике я хватаюсь за волосы. Приложи я больше усилий, то выдерну их с корнями.

Эмир же не разделяет моей встревоженности. С непоколебимой уверенностью он смотрит на меня исподлобья.

— Ты забыла? Я ведь бывший наёмник. Анатомию человека я знаю вдоль и поперек. В этом месте нет никаких органов, только плоть. А кровотечение открылось, потому что организм постоянно находится в стрессе.

— Даже сейчас?

Он указательным пальцем поднимает мою голову за подбородок и чмокает меня в кончик носа.

— Сейчас особенно, — отвечает, понижая вибрирующий голос. — Для заживления организму нужен здоровый сон и любимая женщина рядом!

Ему ещё хватает наглости шутить.

Или, может быть, это и не шутка вовсе.

— Значит, сейчас заштопаю тебя, как получится, и отправлю в койку исцеляться на денёк-другой! — заливаюсь я краской совсем как маленькая.

— Жду не дождусь, — говорит он, подавляя зевоту. — Вот только такие огнестрельные ранения не зашивают, дорогая моя. Это тебе на будущее.

Вздрагиваю от постановки фразы. Столбенею с хирургической нитью в руках и тут же отбрасываю её в сторону за ненадобностью.

— Что значит "на будущее"? — обомлев, проговариваю почти неслышно.

Эмир спрыгивает на пол и заключает меня в крепкие объятия, вынудив натянуться струной.

— Шутник из меня никудышный, ровно так же как и муж, — досадливо он хмыкает. — Но я исправлюсь. Верь мне.

— И что же нам тогда делать с твоей раной?

— Пластыря и обезболивающего вполне хватит. Заживёт, как на собаке.

В этот момент взгляд мой застревает на круглом шраме в области его ключицы. Я много раз обращала на него внимание, но допросить Эмира о его происхождении всегда побаивалась. А сейчас до меня наконец дошло, каким образом он достался Эмиру. Это тоже пулевое ранение.

Эмир смотрит на меня напряжённо, затем на свой заживший шрам и мрачнеет как туча, понимая, в каком направлении движутся сейчас мои мысли.

— Марк уснул, — холодно бросает Эмир. Он подхватывает с пола люльку, выходит с ней из ванной, но быстро возвращается. — Иди к нему. Дальше я сам разберусь.

Наше будущее так или иначе будет под угрозой. Не будет в нём Рифата, зато в нём может быть тень прошлого, идущая за Эмиром с того самого момента, как он принял решение стать убийцей.

Прошлое ведь не переписать. Человеческую сущность вряд ли можно исправить.

Сможем ли мы быть счастливы или счастье закончится ровно в тот момент, когда Эмир явится домой с очередным огнестрельным ранением.

Домой... А будет ли у нас дом вообще?

Мысли настолько поглотили меня и унесли в выдуманную реальность, что я не сразу обращаю внимание на то, что Эмир уже в комнате. Свернувшись калачиком на кровати, я мельком пробегаюсь сначала по его уставшему лицу, тёмным кругам под глазами и нездоровой бледности. Замечаю на теле наклеенный пластырь, скрывающий рану, и снова возвращаю взгляд на мирно спящего сынишку. Устраиваюсь рядом с ним, кладу тяжелую голову на подушку. Проходит довольно долгое время, прежде чем кровать прогибается под весом Эмира. Наверное, он находился перед выбором: стоит ли ему остаться с нами или всё же вернуться в свою каюту. На этой чаше весов мы с Марком всё же перевесили, потому что Эмир ложится набок по другую сторону от сына. Он подпирает голову ладонью, направив свои глаза-лазеры в упор на меня, аж снова в жар бросает оттого, как он прожигает меня ими, но это уже не тот огонь, каким он мог бы спалить мой разум дотла.

Это огонь, рождённый трепетом, заботой и любовью. Достаточно ли всего этого для нормальной и спокойной жизни, о которой совсем недавно он говорил мне?

— Как часто ты убивал? — тишину разрезает мой скрипучий голос.

— Не часто, — быстро отвечает он, как если бы ждал этого вопроса от меня.

— Сколько раз, — требовательно я цежу.

— Никогда не считал.

— Так посчитай!

— Зачем тебе эта информация? — Эмир начинает потихоньку вскипать, я молчу, поджимаю дрожащие губы, уставившись на него осуждающе. Пауза затягивается. Он понимает, что ему уже не выйти сухим из воды. — Неделю назад я убил троих. Троих человек, Диана. Но если бы я этого не сделал, то и меня бы в живых не было.

— Не скажешь прямо сколько их было?

— Нет. Тебе это не нужно знать, — категорично отвечает, мотнув головой. — Могу лишь сказать, что на заданиях моя личность всегда была засекречена. Если ты переживаешь о будущем, то моя прошлая работа никоим образом не отразится на нашей дальнейшей жизни.

— Почему ты так в этом уверен? Рифат ведь знает кем ты был, значит, могут узнать и другие. На тебя может начаться охота, а если она начнётся на тебя, то и на нас тоже.

— Пойми, как бы Рифат ни желал моей смерти, на такое он ни за что не пойдёт. У него имеется веская причина держать по этому поводу рот на замке.

— С чего бы ему бояться тебя? 

— Не меня.

— Тогда кого же?

— Феррата. Его отца. Всё, что у Рифата есть: деньги, власть, честное имя, как многие думают — всё это получено благодаря его отцу. У Рифата нет ничего, кроме сидевшей внутри него ненависти.

Это уж точно. Сила Рифата в ненависти. А в чём сила Эмира я так и не поняла до сих пор...

— А Феррат каким образом относится к тебе? — спрашиваю я, покопавшись в голове некоторое время, но так и не найдя между ними связь.

Эмир твёрд. В нём нет больше страха. Он убежден в своих словах: 

— Мне достаточно одного только звонка и у Феррата на столе окажется неопровержимое доказательство того, что его собственный сын хотел избавиться от папаши, прикарманив себе все его денежки, вместе с недвижимостью и прочей ерундой. Феррат с самого рождения во всём контролирует Рифата. Пока тот жив, Рифат всегда будет находиться в тени своего отца. Сейчас такое развитие дел его полностью устраивает, ведь он обеспечивает Рифату защиту своим громким именем. Но ты только представь, что будет, если Феррат узнает о том, что четыре года назад родной сын "заказал" его убийство? Феррат самолично снесёт Рифату голову с плеч. И глазом не моргнув.