Чтение онлайн

Еще год назад я отказался бы. Мне это было не важно. Невозможно. Семья никогда не стояла у меня в приоритете.

Но, как известно, возможности человека безграничны. Кто-то в одиночку способен изменить ход войны. Войны над самим собой. Каким-то чудом Диана отвоевала мой разум и завладела сердцем. И я не готов расставаться со своей завоевательницей. Я не готов расставаться с самым ценным, что когда-то было у меня... Я не готов расставаться со своей семьей...

Планирую уже завершить вызов, однако внезапно для самого себя я вспоминаю строчки из той песни, что так нравится Диане. 

Как же это все-таки глупо...

Несмотря на то, что мой голос севший и ослабший, я из последних сил стараюсь выполнить хотя бы это... последнее обещание, данное ей.

Я вдруг запел... Под шум трескающего пламени, окружающего меня.

Рифат тем временем приходит в сознание. Его правая рука уже полностью охвачена огнем. Он пытается ползти от длиннющих языков, не понимая, что уже некуда. Я нажимаю на его горло, не отвлекаясь от слов песни. Получается не совсем внятно, но мотиву я стараюсь придерживаться.

Хватанув ноздрями воздух, я ощущаю резкий запах жженой шерсти. Волосы Рифата подпалены, подошва моих ботинок плавится от высокой температуры. Одежда прилипает к телу. Сжавшись в комок, я захожусь диким кашлем. Задыхаюсь от него и сбрасываю вызов, чтобы не пугать Диану этим лаем.

Это конец... Теперь так уж точно.

Я разрываю на себе футболку, накрываю ею голову и сквозь пламя и обжигающую боль ползу к запечатанному балкону на открытый участок, куда огонь еще не добрался. Сбрасываю с себя горящую тряпку, ложусь на спину и закрываю глаза, так как веки мои стали невыносимо тяжелыми.

— Прости меня, — слышу слабый голос Рифата.

Я разворачиваю голову к звуку, пытаюсь открыть глаза, а веки будто склеились.

— Никогда не прощу, — цежу я и сознание уносит меня в темноту, где я слышу только голос Дианы и ничего кроме.

Она надрывно кричит мое имя. Неустанно. Она так долго зовет меня. До хрипоты. Диана молит бога, чтобы я выкарабкался.

Я чувствую как она держит меня за руку, как она целует мои руки и осыпает поцелуями лицо. Она плачет на моей груди, из раза в раз повторяя мое имя. Умоляет меня, чтобы я не уходил, не оставлял ее одну. 

Душа моя уже с ней. Она убаюкивает ее в своих объятиях и нежно шепчет на ухо моим голосом:

— Когда-нибудь ты будешь гореть намного ярче этого пламени. Ты будешь светиться от счастья и твой свет увидят многие. В том числе и я. Я отыщу тебя по этому свету. Только светись, родная... Светись... И я найду тебя, моя Диана. Найду, и уже точно никогда не оставлю одну... 

Два года спустя

Тихий весенний вечер. Песчаный берег. 

Побережье переливается словно алмазная пыльца, искрящееся море слепит глаза, отражая в нем заходящее солнце. Надо мной медленно проплывают облака, белоснежные чайки парят на фоне розового заката, они умиротворенно кружат над поверхностью. Вдалеке виднеются огни города. Отсюда Барселона кажется муравейником.

Мысленно я нахожусь в ласкающих объятиях любимого мужчины, сидя на крыльце плавучего домика и глядя на спокойное море, утопающее в сиреневой дымке неба. Я любуюсь тем, как плещутся беспокойные волны о причал и вслушиваюсь в мелодию теплого ветерка и дыхания Земли.

Мне так спокойно... И в то же время безумно одиноко.

Я одна... Совсем одна здесь...

Сегодня я впервые за два года вернулась в Барселону. В последний раз я приезжала сюда, когда навещала Анастасию с Шахом. В тот день Гарнер напросился на встречу со мной. Мы обменялись лишь парочкой фраз. Все они так или иначе касались Эмира. Нам обоим было невыносимо больно представлять на что он себя обрек.

Прежде чем попрощаться со мной, Гарнер вручил мне документы на плавучий домик и ключи от него. Тогда я узнала, что Эмир готовил для меня сюрприз ко дню рождения. Но он так и не смог преподнести мне его лично. А я не смогла войти в этот домик без него. Я чувствовала себя неуютно без него. Пустой среди пустоты. Там все напоминало мне о нем и том ужасном дне, который оставил огромный рубец на моем сердце.

Но сегодня я вошла в него с особой легкостью, с трепетом и чувством наполненности. Те воспоминания давно уже стерлись из моей памяти. С трудом я их вытравила. Избавилась от них, чтобы жить нормальной жизнью, не оглядываясь назад. Отчасти Марк поспособствовал этому. Он не давал мне подойти к краю, не давал оступиться и сорваться вниз с огромной высоты. В те трудные времена сын стал для меня прочным мостом, благодаря которому я смогла пройти над пропастью. С тех пор многое изменилось, но Марк по-прежнему остается надежной опорой для меня. Когда мне что-то не дается, эта кроха с титановым стержнем внутри вселяет в меня уверенность одним взглядом своих карамельных глаз, точь-в-точь похожих на глаза его отца.

Эмир...

Я возвращаюсь в домик, чтобы приготовить себе горячий чай и взять с софы плед. Укутавшись в нем, я спускаюсь на причал и устраиваюсь в кресле-качалке.

Я не свожу глаз с берега и с подъездной дороги к нему в надежде разглядеть вдалеке приближающуюся машину.

В какой-то момент мне начинает казаться, что это бессмысленно. Лучше просто позвонить, чтобы не мучить себя ожиданием.

Я достаю из кармана припрятанный телефон, но вместо того, чтобы открыть журнал звонков, случайно нажимаю на иконку "аудио".

Стоит лицезреть на экране файл голосового сообщения, по телу моему рассыпаются мурашки, ветер кажется холоднее и сочные краски неба пропадают, укрывшись за пеленой в глазах.

Я сохранила то голосовое.

Первый месяц после случившегося я только и делала, что без конца слушала его. Я не вникала больше в смысл слов, а просто заслушивалась голосом Эмира. Мне так этого не хватало. Я воспроизводила запись и тогда мне казалось, что вот он... Эмир рядом со мной. Я изводила себя, стала фанатиком этой проклятой записи. Понимала, что делаю себе только хуже, но удалить ее рука не поднималась.

Я не слушала ее целый год.

А сейчас нажимаю на иконку и все внутри вновь переворачивается, вибрирует от нарастающего волнения, сердце колотится в ребра. Словно это было вчера.

Я увеличиваю громкость и голос Эмира проникает в меня роем жалящих пчел.

Мне немного не по себе.

Вновь слезы наворачиваются на глаза. Эмоции сравнимы с теми, что переполняли меня в день пожара. Стоит только окунуться в воспоминания, как я тут же ощущаю фантомный запах гари, горло сдавливает от комка горечи.