Чтение онлайн

— Свиток читай, — мрачно отрезала ларинь и хвостом подвинула мне свиток обратно.

Я могла бы с ней поспорить и призывать к порядку, но не стала. В последнее время выдра была невыносимой и вела себя отнюдь не как божий одуванчик. Она и раньше-то не отличалась учтивостью. А сейчас словно и вовсе с цепи сорвалась.

Впрочем, мы все пребывали в тревожном состоянии. Поэтому я и не стала ругаться. Зачем?

Это я чуждый элемент этому миру, а вот ларинь — нет. И ей доступно куда больше моего. Я бы тоже не сильно радовалась тому, что пришлось бы нянчиться с великовозрастной девицей.

Я вернулась к свитку и постаралась вдумчиво дочитать то, что для меня перевела Швабра. Продираясь сквозь витиеватые предложения, перечитывая по нескольку раз подряд я наконец поняла, о чем же шла речь. Поняла и вздрогнула.

Устало прикрыла ладонями глаза, опершись локтями на стол. Я с этим Крайнесом с ума сойду, как и с повелителями фэлроу. Вот и зачем стоило все так усложнять?

— Тебя озарило? — Швабра и не думала быть деликатной.

— Можно и так сказать, — я потёрла переносицу. — Одного понять не могу, почему создатель рода Ивредо не позволяет своим потомкам вернуть первоначальный облик? Может, кто-то бы и захотел стать богом? Назначил бы другой род своим наместником…

Швабра промолчала.

— Я правда не понимаю. Поколение Ивредо раз за разом проводили ритуал, который дробил их силу на несколько частей, делая их больше людьми, чем божественными существами, и при этом не знали истинной подоплеки происходящего. Нет, понятно, что большую часть знаний они утратили и явно не без божественной помощи со стороны, но…

— Ты можешь себе представить рождение нового бога? — таким тоном произнесла ларинь, что я поежилась. — Пошатнувшееся равновесие, хаос, разруха, вседозволенность…

— Стоп! — Я остановила мрачную картинку, которую начала рисовать ларинь. — Равновесие пошатнулось еще в тот момент, когда два бога исчезли, и разве не для этого отец Антареса ушел в другой мир, когда преобразование сердца в груди сына завершилось? Чтобы не нарушить это самое проклятое равновесие. Но вселенная не терпит дыр. Она заполняет пустоту и то, что смог прорваться «уничтоженный» бог, а ты меня не переубедишь, их явно было два, ясно говорит о том, что гармония, достигнутая предком Ивредо, призрачная и шаткая. Вселенная возвращает утраченное.

Ларинь, попытавшаяся мне возразить, захлопнула рот и задумалась. Ее усики были в движении, словно она к чему-то принюхивалась.

— Я считаю, что тот бог, давший начало роду Ивредо, был не прав и эгоистичен. Да, Ивредо сильнее всех в этом мире, точнее наследник Ивредо сильнее всех. Да, он латает дырки в мирозданье, не давая продраться в этот мир другим враждебным существам, следит за порядком, не давая уничтожить расы, живущие в мире, однако…

— Однако что? — мрачно спросила ларинь.

— Да то! Он оставил вместо себя стражников, церберов, при этом утаив правду! Это разве нормально? — Я рассердилась и сделала паузу. Эмоции сейчас излишни. — Это был его осознанный выбор — пожертвовать бессмертием, чтобы быть с любимой. Только его…

Швабра опять застыла, словно такие мысли еще ни разу не приходили к ней в голову.

— Что касается хаоса, то без него не бывает порядка, Шваби. И я, теперь, кажется, сообразила, какой бог помогает Аржи. Если все так, как я думаю, и равновесию нужен бог, все же миров огромное количество, а богов не так уж и много, то утрата сразу двоих, сильно ударила по вселенной. И рациональность присуща только тому, кто отвечает за мудрость и предвидит больше плюсов, чем минусов, верно?

— Дана, ты посмотри на Антареса! — вдруг вспылила Шваби. — Каким он был до встречи с тобой?

— Хорошим он был, Шваби. Несмотря на то, что к своему браку подходил рационально и скептически относился к любви, о жителях мира он беспокоился и защищал. По отношению к ним у него сердце не было ни чёрствым, ни злым. Мне кажется, что боги, утаив правду от Ивредо, понимали, что им нужны особенные избранницы, такие, которые сохранят силу того, отказавшегося от божественного дара ради любви, бога. Вот откуда вообще взялись татуировки — как указание на то, что дети в этом браке будут и будут они особенными. А еще не зря к избранницам Лирас приставляла своих помощников…

— Ребенок, — поправила Шваби. — Один ребенок.

— И это тоже вызывает вопрос. Что именно не дает паре завести еще детей? Последние столетья, ведь побочная ветвь Ивредо откуда-то появилась? Я уверена, что раньше, у повелителей детей было несколько.

Я вздохнула.

— Лирас считает, что появление нового бога расшатает и без того хрупкий мир. И последствия будут не только здесь, — буркнула ларинь.

— Вот оно что… Швабра, а посмотри на свою бывшую хозяйку? Разве ей не присуща эгоистичность? Или она не пользуется силой по своему желанию? Боги сами давно расшатали равновесие. И чашу весов постоянно качает… Да так, что, когда происходит значительный перевес, они перестают вести себя, словно маленькие дети, у которых игрушку отняли.

— Антаресу не быть богом.

— Не быть. — Согласилась с ней. — Хотя в рамках этого мира — он бог и есть. Если то, о чем и говорится здесь — правда, то его изменения уже не обратимы и остался лишь завершающий этап — моя беременность. Но наши дети…

— А ты так хочешь родить нового бога? — ехидно отозвалась ларинь.

— А это не мне решать. Если мой ребенок захочет получить наследство пращура — так тому и быть. Если он захочет создавать новые миры, а не сидеть цербером на Крайнесе, его право. Мой долг как родителя — научить его любви и добру. Показать, как прекрасна и хрупка жизнь!

— И лишить его этой самой любви.

— Почему? Однажды, он обязательно полюбит и тогда сам для себя решит, как ему быть.

Я была в этом убеждена, как и в том, что с помощью новых родственников, мы с Антаресом справимся с воспитанием детей. В конце концов, Киана же смогла научить любить сына своих подданных? Ответственности и тому, что каждая жизнь — ценна? И тому, что зло имеет разные лица.

— Предок Анта сам выбрал забвение. Но не все с утратой, желают и себя потерять. Я не знаю, как боги стали богами, но уверена, что и Муар любил, и Лирас, но они все еще существуют, а значит для них ответственность и долг перед своими созданиями выше. В любом случае, предок Анта оказался слабее.

— И ты хочешь для своего ребенка такой судьбы?

— Я считаю, что жить во лжи — хуже, чем сообщить горькую правду. И предпочитаю однажды услышать от своего ребенка, что он выбирает скитания по мирам, создание этих самых миров, а не останется послушной куклой, охраняющий один-единственный мир от бед, когда может стать защитником не одной цивилизации и не одного мира.

Нет, умом-то я понимала, что от такого решения мне в какой-то мере будет больно. Но если ребенок действительно станет новым богом, то в рамках одного мира ему будет тесно. И удерживать его или насильно менять его природу, как собственно и происходило с Антом, его отцом, дедом, неправильно. Вечно у своей юбки ребенка не удержишь. Это должна понимать каждая мать. И пусть сейчас у меня нет детей, и пусть я заранее об этом беспокоюсь, но чем раньше я смирюсь и приму возможность такого поворота, тем легче мне будет в будущем. И не только мне, потому что с Антом нужно поговорить.