Чтение онлайн

Я начинала издалека, надеясь, что он поймет о чем я говорю.

— Это как с добром и злом, — согласился он, — ни абсолютного зла, как и абсолютной доброты не существует. Наши действия всегда уравновешиваются. И все способны на разные поступки. Но к чему ты об этом?

— Ты доверяешь мне, — я не спрашивала, я утверждала. — А я не в силах открыться тебе полостью.

— Обет богам, я помню, — тут же выпалил он. — Не стоит, Дана, я понимаю. Не нужно…

— Нет, послушай. — Я перебила его и наконец посмотрела прямо, больше не отводя взгляда от его глаз. — Помнишь, ты рассказывал, что твой отец однажды отбивался от тварей, прорвавшихся в этот мир? Тех, которые плевались кислотой, что в итоге, часть лесов на материке эльфов была уничтожена?

— Земля и сейчас едва в себя пришла. Там до сих пор не везде появилась трава…

— А если я скажу, что предполагаю подобное на материке людей? Но не могу объяснить тебе причин такого предположения?

— Что это невозможно, — тут же отозвался он. — Когда рвётся нить мирозданья, повелители фэлроу это чувствуют. Сам мир зовет нас, чтобы закрыть брешь еще до прорыва. В тот раз мой отец опоздал из-за родов мамы. Они были сложными и тяжелыми, ей требовалась его помощь.

Я замолчала, подбирая слова. Можно ведь выдать себя неосторожным словом, и это зачтется как помощь…

— Однако, если ты так скажешь, Дана, — Ант обнял меня крепко, — то я поверю тебе и не стану вдаваться в подробности.

Можно ли достичь солнца за одну секунду? Можно! Если это солнце внутри вас. Меня опалило таким жаром от его слов, что я вздрогнула.

— Но мы помним о равновесии, — проговорила я. — Две чаши весов, если одна получит больше, то второй, чтобы достичь равновесия, придется дать не меньше… Чисто гипотетически, я обладаю, скажем так, некими знаниями и догадками, но если буду до конца кое с кем откровенной…

— То чисто гипотетически, — Ант повторил мое выражение, — вторая чаша весов получит некое преимущество, которое поможет ей достичь равновесия. Я понял, Дана…

Правда ли понял? Возможно ли, что до конца? Я закусила губу. Не сказала ли я больше, чем могла? Не навредила ли?

Я не ожидала того, что произошло в следующую минуту. Ант медленно опустился передо мной на колени, буквально уткнулся головой в мои ноги и прошептал.

— Моему народу повезло с повелительницей, Дана. В то время, как я думаю лишь о тебе, и не сомневаясь ни мгновения в любой ситуации выберу тебя и твое благополучие, ты думаешь о подданых и о том, как твои действия могут сказаться на их жизни. Я восхищен.

Замерла, заново прокручивая в голове его слова, не ослышалась ли? Он и правда меня понял?

— Я сейчас же отправлюсь на материк Марен, но обещаю вернуться к тому времени, как ты уснешь.

Облегченно выдохнув, положила руку ему на плечо и потянула, чтобы поднялся.

— Будь, пожалуйста, осторожен, — тихо попросила и потянулась к его губам.

Удержаться было выше моих сил, не после такого признания.

— Я буду ждать тебя, — разрывая контакт, пообещала ему.

Антарес Ивредо

Уходить от Даны было мучительно. Я и не подозревал в себе такие чувства. Но все, что я ей говорил — чистая правда. Раньше я и подумать не мог, что способен бросить к ногам женщины свою жизнь. Но Дане был готов отдать все, что имел и даже больше, потребуй она. Только она ничего не требовала.

Ничего из материальных благ. Я бы не удивился тому, что она и слова бы против не сказала, если бы нас поселили не в роскошных покоях, а в каморке, где и ванных комнат бы не было. Она бы спокойно приспособилась и к таким условиям, не возмущаясь и не унывая.

Конечно, нас бы не поселили не в подходящих нашему статусу комнатах, но роскошь для Даны была совсем не на первом месте.

Девушка была любознательной, осторожной, но при этом открытой. Я и сам поражался тому, что при таком скрытном поведении и нежелании говорить больше, чем следует и показывать больше, чем нужно, она при этом оставалась открытым человеком. Готовой к новым знакомствам, к новым знаниями и была честной со своим окружением. По крупицам я собирал сведения о ней. Что ей нравилось, в какой среде росла, кто составлял ее ближний круг… Она была одиноким человеком. Глубоко одиноким. Таким, который отказывал себе во многом, желая достичь цели. В ее случае это был собственный дом, который она называла квартирой. Мечты? Я привык, что люди обычно мечтают о чем-то несбыточном, далеком, невыполнимом ни для их тела, ни для их духа. Или, мечтают о деньгах или власти. Дана же просто хотела свой дом и работала не покладая рук. Свою маленькую крепость, которая защитит ее не только от непогоды, но и от несправедливости жизни.

Я отмечал и то, что ей пришлось быть той, кем на самом деле она не является. Дана любила жизнь и долгое время сознательно убивала в себе все проявления жизни — чувства, эмоции, лепила из себя куклу, пусть при этом и не утрачивала разума. Рациональность должна быть во всем, так она говорила. А я в ее словах слышал горечь. Потому что по факту, Дана была женщиной, которая не могла рассчитывать ни на кого, кроме как на себя. Отсюда и чудовищная сила воли, терпение и терпимость к тому, что девушка не должна ни терпеть, ни прощать.

Конечно, я не считал это правильным. У нас женщин защищает семья, муж… На Земле эмансипация женщин, демократия… Только странное какое-то равноправие. На словах и бумажке, а по факту миром правит сила и деньги. И защищенными себя не чувствует никто.

Поэтому я хорошо понимал, что скажи Дане, что отныне у нее есть я, есть семья и драться за кусок хлеба ей больше никогда не придется, она не станет спорить, но и сомнения ее не исчезнут. Она привыкла добиваться всего сама. И все, что я могу, только доказывать действиями, раз за разом, шаг за шагом. Чтобы она больше никогда не чувствовала себя одинокой и знала, что рядом есть те, кто с удовольствием избавят ее от бремени.

Я хочу видеть Дану счастливой.

Все чаще я думал о том, что сложись все иначе и прими я Дану как свою жену еще тогда, когда на ее шее была татуировка, то никогда бы по настоящему ее не узнал. Она не показала бы себя, не раскрылась бы полностью, пусть бы и стала образцовой женой и матерью. В этом у меня сомнений точно не было. 

Но я не чувствовал бы к ней то, что ощущаю сейчас. Не захотел бы впускать ее в свое сердце, показывать все уголки своей души и тайны. И я благодарен богам, что поменяли нас местами, поставив в зависимое положение меня. Спустили с небес на землю, дав мне понять, что брак — это не обязанность и необходимость, а мечта. Нужно всем сердцем и всем существом желать быть с кем-то, хотеть разделить свою жизнь, видеть черты любимой в своих детях и делать все для их благополучия. Встретить такую женщину, которая станет воплощением такой мечты — ценность. И я безмерно рад, что сумел это понять, как и то, что нам дали шанс.

Верил ли я ей? Как себе. Восхищался ли ее стойкостью? Несомненно. Но сегодня я понял еще кое-что, что перевернуло мой мир с ног на голову.

Она думала о моих чувствах и моем долге. И не желала ставить меня перед выбором, принимая, что мой статус — такая же часть меня, как рука, нога или магия.

Дана разделяла со мной ответственность, хотя я об этом никогда не просил. Не смог бы попросить, потому что это удел мужчины. Понимала ли Дана, насколько меняла меня? И насколько я сам был шокирован этим изменениям?