Чтение онлайн

– Нет… при чем здесь телефон?

– Раз я спрашиваю, значит, так надо. Сотового, значит, нет. А в процессе вашей прогулки он никому не звонил из уличных таксофонов?

– Да нет же, нет, – с заметным раздражением сказала Анна Николаевна. – При чем здесь это?

Петрухин пожал плечами и вопросов больше не задавал. Вместо него подключился Купцов:

– Раз мы спрашиваем, Анна Николаевна, значит, так надо. Мы пытаемся отыскать хоть какие-то зацепочки, которые приведут к вашей сабле.

– К Андрею, Господи! К Андрею, – сказала Анна Николаевна.

– Это почти одно и то же, – ответил Купцов. – Отыщем вашего Андрея – отыщется и сабля. Возможно.

– А возможно, и нет? – быстро спросил Петр Николаевич.

– Возможно, и нет. Мы же не знаем, куда и кому он продал или намеревается продать саблю… А кстати… Вы, Анна Николаевна, сказали Андрею, сколько стоит эта сабля?

– Что? А, да… да, я сказала, но он не придал этому никакого значения.

Партнеры переглянулись, Брюнет покачал головой, а Петр Николаевич шепнул: «Дура».

– Понятно, – сказал Купцов. – Он не придал этому никакого значения. Ай-яй-яй, какой невнимательный… беда прямо. А что еще вы можете вспомнить про Андрея: наклонности, привычки, что-нибудь особенное?…

Анна Николаевна смотрела на Леонида растерянно.

– Вспоминайте, вспоминайте, Анна Николаевна… иначе ничего у нас с вами не получится.

– Андрюша, – сказала она, – очень хорошо читает стихи…

– Да-а, это, пожалуй, зацепка, – произнес Петрухин.

Петр Николаевич кашлянул и спросил:

– У вас есть какие-то идеи?

– Нет, – сказал Купцов просто. – Никаких идей у нас нет. Сейчас я реально вижу один ход: попытаться найти его «пальчики». Он ведь был у вас в студии и дома. К чему-то он прикасался…

– Конечно, прикасался, – воскликнул Петр Николаевич.

– Сейчас я позвоню криминалисту, – сказал Купцов. – И договорюсь, чтобы он завтра к вам подъехал… Устроит?

Брат и сестра дружно кивнули. Купцов позвонил и решил вопрос с дактилоскопистом.

– Но это, господа, – сказал Купцов, – даст результат только в том случае, если мы, во-первых, найдем пригодные для идентификации следы, и, во-вторых, если наш Андрей не в ладу с законом…

Анна Николаевна прикусила нижнюю губу, а ее брат спросил:

– Что – совсем бесперспективно?

– Не знаю. Нужно обдумать ситуацию спокойно. Знаете что, Петр Николаич? Позвоните мне завтра. Вот моя визиточка.

Спустя еще минут пять брат и сестра ушли, оставив свои визитки и цветное фото сабли восемнадцатого века. Глядя в окно, как брат с сестрой садятся на стоянке в «девятку», Брюнет сказал:

– Петя этот – говно страшное, но специалист хороший. Скандинавскую промышленность знает весьма прилично, связи там имеет хорошие. Сможем мы ему помочь?

– Сказать по правде – едва ли. Где этого Андрюшу искать: на конкурсе чтецов-декламаторов?

– Жаль, – сказал Брюнет. – Жаль…

Петр Николаевич позвонил Купцову примерно через час.

– Леонид Николаич, – сказал он, – прошу прощения, что отрываю вас, но вопрос-то серьезный… Я ведь совершенно упустил из виду и вспомнил только сейчас: я ведь премию установил за розыск сабельки-то. Пять процентов от ее стоимости… нормально?

– Три тысячи долларов? – спросил Леонид.

– Три тысячи долларов? – удивился эксперт. – Я имел в виду две.

– Странно. Вы, кажется, назвали цифру пять процентов.

– Да, именно пять процентов.

– Но пять процентов от шестидесяти тысяч составляет три тысячи долларов, – сказал Купцов, откровенно забавляясь. – Разве не так?

– Э-э, видите ли, Леонид Николаич, – сказал Петр Николаевич, – шестьдесят тысяч – цена условная. По аналогии, так сказать… Шестьдесят тысяч я назвал потому, что, насколько мне известно, за такую сумму на аукционе Сотбис была недавно продана аналогичная сабля. Но та вся была в бриллиантах… а наша-то скромная. Ей красная цена тысяч сорок. Не более! Уверяю вас – не более. Скорее всего – значительно меньше.

Знаете что, Петр Николаич? – сказал Купцов. – Вы обсудите денежные вопросы с Голубковым…

– Помилуйте, – ответил Петр Николаевич. – При чем здесь Голубков? Я хотел вас… лично… с коллегой… стимульнуть.

Повесив трубку, Купцов пробормотал:

– Прав Брюнет – говно страшное этот Петр Николаевич… стимульнуть он меня хочет.

Спустя еще полчаса позвонила Анна Николаевна.

– Леонид Николаич, – сказала она. – Леонид Николаич, помогите мне. Я очень вас прошу.

– Анна Николаевна, – начал было Купцов, но художница его перебила:

– Нет, нет, не говорите ничего. Прошу вас… Прошу вас: выслушайте меня. Мне очень нужно, чтобы вы его нашли. Понимаете? Мне очень это нужно, и я… и я… я готова заплатить… Только не говорите ничего брату.

– Анна Николаевна!

– Нет, нет, прошу вас, выслушайте меня. Я знаю, что показалась вам несколько странной. (Да уж, подумал Купцов. Вы, голубушка, действительно несколько СТРАННЫ.) Но я и сама понимаю, что, может быть, не все в этой истории так уж чисто… и поведение Андрея небезупречно, но… но он мне очень нужен. Найдите его, Леонид Николаич. Я прошу вас, найдите его. Я в вас верю. У вас глаза хорошие: умные и честные. А Виктор Альбертыч сказал, что вы с Дмитрием Борисычем – самые лучшие, что вы профессионалы, каких больше в Санкт-Петербурге нет. Вы мне поможете?

– Мы, – сказал Петрухин, – посмотрим, что можно предпринять.

Поздним вечером партнеры сидели в кухне у Купцова, пили пиво и обсуждали положение.

– Ну и что ты об этом думаешь, инспектор? – спросил Купцов.

– Думаю, что такую дуру надо еще поискать.

– Да-а, дама, бесспорно оригинальная… В богемной среде таких чистых людей действительно не найти.

– Но Андрей-то нашел.

– А как, Дима, он ее нашел?

– А ему рассказали, что есть такая особа романтичная.

– А если он случайно в этот магазинчик… прошу прощения – студию – зашел?

– Не-а, Леня, не случайно… не случайно. Очень уж все подозрительно гладко получается: шмотки, манеры, стихи Бродского… и даже время его появления – перед закрытием – не случайно. Да еще и дождь этот…

– Дождь тоже он подстроил? – поинтересовался Купцов.

– Насчет дождя ничего не скажу, – отозвался Петрухин. – Дождь – он и есть дождь… явление, так сказать, природы. Заказать его нельзя. Но чтобы все остальное совпало… извините!