Чтение онлайн

— Была. В школе. Вы угадали снова. А почему вы спросили?

— По моим наблюдениям, все близорукие люди обладают определенными качествами.

Она разглядывала его лицо.

— Какими, например? — Надя оживилась.

— Плохо видит вдаль тот, кто чего-то опасается во внешнем мире, в самой жизни. Но запрещает себе выказывать этот страх.

— Интересно… Да, так было. Но… прошло. Когда со мной случилось вот это, — она постучала ладонью по поручню кресла, — близорукость замерла. Потом я вообще забыла про очки. Хотя теперь читаю даже больше, чем раньше.

— Все верно. В новом состоянии вы просто вынуждены смотреть вдаль. И еще — вы наверняка разрешили себе свободно выражать свои чувства. Даже страх. Чего не позволяли себе делать раньше, — говорил Лекарь.

— Да, и собственную злость. Знаете, я чуть не перебила все горшки с цветами. Я увидела в них сходство с собой — они в полной зависимости от чужой воли. Польют — не польют, порыхлят землю или нет. — Она вздохнула. — С некоторых пор, Лекарь, я делаю то, что хочу, и поступаю так, как хочу. Иногда боюсь себя: я способна совершить то, на что никогда бы не решилась раньше.

Он кивнул.

— Вы человек из породы людей рациональных и прагматичных. На Западе их называют «сап do» — «умею делать», — сказал Лекарь. — Вы много чего умеете, но должны научиться еще одному: получать удовольствие от того, что живете здесь и сейчас. Понимаете?

— Да. — Она усмехнулась. Надя до сих пор помнила слова однокурсника, который ей нравился, но в которого она запрещала себе влюбляться: «С тобой, Надя, хорошо заниматься в библиотеке».

Тогда она обиделась, но на себя, не на него. А теперь поняла, что он имел в виду. Едва ли тот парень мог сформулировать свою мысль так точно, как Лекарь, но это правда: она не умела просто быть.То есть жить. Она умела только делать.

Надя пожала плечами.

— Я попробую, если вы скажете более конкретно.

— Научитесь получать удовольствие даже от самой простой игры.

— Например, какой?

— Складывать мозаику, — сказал Лекарь.

— Хорошо. Принесите. — Она полезла в карман за бумажником. — Впрочем, я не вправе обременять вас и просить купить мне пазлы, я пошлю в магазин Марию.

— Не трудитесь. Я принесу вам свои.

— Вы… тоже играете в такие игры?

— Конечно. Потому что я научился жить здесь и сейчас.

— Ага-а, стало быть, на мне хотите примерить ваше понимание того, что значит быть?

Он засмеялся.

— Да, — коротко ответил он.

— Мне жаль, что мы не встретились, когда я была в ином… образе, — сказала она и улыбнулась.

— Я думаю, вы понравились бы мне гораздо меньше, — отшутился он.

— Вы… мазохист? Вам приятно сочувствовать… больным? Вы испытываете наслаждение от сочувствия? — Она сощурилась. Ресницы, нижние и верхние, удлиненные тушью, почти сошлись и превратились в две гусеницы.

— А вы заметили во мне сочувствие? — насмешливо спросил он.

Надя засмеялась: — Старалась, но не смогла. Это честно. Но как понимать ваши слова?

— Болезнь пытается помочь человеку стать самим собой, настоящим. Любая, обратите внимание — любая — указывает нам, что мы где-то изменили себе.

Она хмыкнула:

— Я прочла много популярных книг о медицине и психологии, я их не люблю. Не верю.

— Я цитирую себя.

— Можно подумать, вы сами болели.

— Можно сказать, да. Я болел. Потому что не умел быть самим собой. Во мне не было гармонии. Я не любил себя, я не знал, что это значит. Болезнь — свидетельство какой-то ошибки. Это нужно усвоить.

Он прав, холодея, признала Надя. Ошибка ее родителей…

— Но ее можно исправить.

— Вы хотите сказать, я, отягощенная новыми знаниями о себе, о своем теле, встану и пойду… когда-то? — В ее голосе звучала откровенная насмешка.

— Но вы можете поехать, если захотите, — сказал он ей в тон. — Вашему новому представлению о себе коляска не будет помехой.

— Да неужели? — Она со злостью толкнула коляску, развернулась перед ним и скомандовала: — Если захочу, да? Так я хочу сейчас, везите!

— Куда? — охотно отозвался он.

— Я хочу поехать с вами в ваш клуб.

— Хорошо, — сказал он.

Дмитрий встал и толкнул коляску.

— Бросьте, я пошутила. — Надя положила руку на поручень и постучала. — Остановитесь.

— На таких колясках люди, которые сумели родиться заново, восходят на Гималаи. Вы слышали?

— Да, но это жалкое зрелище, — сказала она и закинула голову, пытаясь увидеть его лицо.

— Они так не думают, так не чувствуют, — сказал он.

— А что вы делаете в клубе? — спросила Надя.

— Кидаю ножи. В цель. Кстати, у вас сильные руки, я заметил. Я научу вас. — Он развернул ее лицом к себе. — Ждите меня завтра, Надя.

Он уехал, а Надя осталась ждать завтра.

Очень скоро Лекарь стал ей необходим. От него она жаждала одобрения, восхищения. Она хотела смотреться в него… как в зеркало.

«Болел ли он?» — спросила Надя.

Пожалуй, хотя его недуг не зашел так далеко, как Надин.

Все началось внезапно. Мать стояла с желтой телефонной трубкой в руке и смотрела в открытую дверь балкона. Неожиданно для самого себя Дима кинулся к ней и выхватил трубку. Ему показалось, что она сделает два шага — один к балконной двери, один — по выщербленным плиткам, а потом — через перила и…

— Мама! Мама! — Он подскочил, выхватил трубку. — Дай, дай я ему скажу!

— Его там нет, — тихо ответила мать. — Его у нас больше нет, мальчик. И никогда не будет.

— Он… умер? — Дима почувствовал, как отяжелели ноги. Ему показалось, на них гири, те самые, которые поднимал отец по утрам. Когда бывал дома. Никогда ему теперь не оторваться от пола.

— Нет. — Мать опустила трубку на рычаг. — Он… Считай, что он перешел в другое измерение. Он не здесь. Ты ведь любишь фантастику, знаешь, как такое бывает. Человек переселяется в другие миры. — Мать попробовала улыбнуться.