Чтение онлайн

Порученец Тихоплесова появился лишь к обеду. Оглядевшись по сторонам, он вышел из ворот и спешно засеменил по улице. В желании быть незаметным он поднес руки к вороту своего пиджака, будто собираясь поднять его, чтобы скрыть нижнюю часть лица.

Но это было лишь инстинктивное движение, продиктованное шакальей сущностью этого человека.

Ника выждала немного, плавно тронула микроавтобус с места, притормозила, поравнявшись с порученцем. Дверь в салон плавно отъехала, Медник и Теплов стремительно атаковали жертву и, не дав ей пикнуть, играючи запихнули в салон. Дверь закрылась, и машина резко рванула вперед.

Валентин сидел на переднем сиденье, он видел, как из-за поворота им навстречу вывернул дорогой «Мерседес», водитель которого уверен был в том, что имеет полное преимущество перед машинами простых смертных. Он и не подумал сдать назад, хотя по правилам должен был пропустить микроавтобус. Но и Ника сдаваться не собиралась. Не растерявшись, она замигала фарами. И скорость она набирала так стремительно, что водитель «Мерседеса» запаниковал, резко сдав назад. Машины разошлись в миллиметрах друг от друга.

Валентин не стал ничего говорить, но показал Нике вытянутый вверх большой палец правой руки.

Пока они ехали по городу, ни один милиционер не попался у них на пути. И перед Кольцевой автострадой пятачок возле КПМ будто вымер, словно кто-то нарочно дал им зеленый свет.

Пленника вывезли в лес недалеко от города, бросили на землю, развязали, выдернули кляп изо рта. Нависнув над ним, Цаплин долго смотрел на него испепеляющим взглядом.

– Вы… Вы не имеете права! – истошно вещал порученец. – Я буду жаловаться!

Вместо того чтобы подняться, он испуганно извивался телом, змеей пытаясь отползти от Цаплина.

Валентина он не видел, потому что встреча с ним в сценарий пока не входила.

– Кому ты будешь жаловаться? – спросил командир, снимая маску. – Чеченцам?

– К-каким чеченцам?

– Которым ты, гад, оружие продавал!

– Я продавал?! У вас есть доказательства?

– Какие доказательства?! Ты что, не узнаешь меня? Я – капитан Цаплин, осужденный за убийство мирных чеченских жителей. Я – капитан Цаплин, сбежавший из-под стражи, чтобы найти тебя и спросить за своего брата!

– 3-за какого брата? – в паническом ужасе простонал пленник.

– Я же сказал, за своего брата! Он был танкистом! И заживо сгорел вместе с танком. А танк подбили из гранатомета, который ты продал чеченским боевикам…

– Я продал?! Почему я? Может, это кто-то другой продал!

– Я знаю, что ты гранатометы продавал!

– Не только я!

– Значит, ты все-таки продавал…

– Нет, не продавал!

– Но ты же только что сказал, что не только ты продавал.

– Я оговорился!

– Да мне все равно, оговорился ты или нет. Я знаю, что ты продавал оружие чеченцам. И я знаю, что из-за тебя погибли десятки наших солдат. А может, и сотни. Аможет, и тысячи… Ты готов, мразь, за это ответить?

– Почему только я? – забился в истерике порученец.

– А кто еще?

– Н-не знаю… Много кто…

– Ты сам вышел на сделку с чеченцами или за тобой кто-то стоял?

– Сам!

– А может, все-таки кто-то? Может, мы и не будем отрезать тебе голову.

– Как – голову?! Я не хочу голову… Я не сам, меня мой босс заставил…

– Как тебя зовут?

– Георгий!.. Гоша… Гоша меня зовут…

– А босса твоего как зовут?

– Эдуард… Эдуард Антонович.

– Тихоплесов?

– Ну вот! Вы все знаете!

– Что мы знаем? Мы знаем, что его обвиняют в торговле оружием.

– Э-э… Нуда, обвиняют.

– Но доказательств нет.

– А вам нужны доказательства?

– Да. Откуда я знаю, может, ты сваливаешь свою вину на него.

– Так он сам на меня все свалил! Всю грязную работу! Я в дерьме, он в шоколаде!..

– Какую грязную работу? Он что, до сих пор оружие в Чечню толкает?

– Нет. Сейчас опасно. Он все каналы уже закрыл. Да и давят на него…

– Кто?

– Ну, государство, конкуренты…

– Какие конкуренты?

– Так это, оружейный рынок поделен, но не все с этим согласны… В смысле, легальный рынок. Рентабельность здесь хорошая, желающих много…

– А нелегальный рынок?

– Так мы этим уже не занимаемся.

– Но занимались.

– Ну, было дело.

– Оружие где брали?

– Так это, договаривались…

– С кем?

– Ну, по-разному было, где-то с военными, где-то с заводскими. Сложная схема, путаная…

– И прибыльная.

– Да я бы не сказал. Поставщики много просили, а чеченцы чуть больше давали. Это «чуть больше» и был наш навар…

– Мы слышали, Тихоплесов миллионы наварил.

– Он не жалуется, – криво усмехнулся Гоша.

– А ты?

– Да и мне хватает…

– Деньги надо отдать.

– Кому?

– Нам. А мы передадим в фонд инвалидов чеченской войны.

– А сколько надо?

– Миллион долларов!

– У меня столько нет!

– А сколько есть?

– Всего сто… Нет, пятьдесят тысяч… Было сто, но я машину купил…

– А у Тихоплесова сколько?

– Он передо мной не отчитывается… Но много! Очень много!.. Он львиную долю забирал! Он пусть раскошеливается!

– А как он раскошелится? Где у него деньги лежат?

– Я не знаю! Я же говорю, он передо мной не отчитывается!

– А главный бухгалтер знает?

– Главный бухгалтер? Главный бухгалтер все знает! Где лежит у него, где стоит… – язвительно хихикнул Гоша.

Валентин уже собирался выскочить из машины, чтобы набить ему морду, но Медник его опередил. Он ударил Гошу в грудь складным прикладом пневматического автомата.

– Мы тебя еще не вешаем! – склонившись над ним, зашипел Медник. – Когда вешать будем, тогда шутки свои паскудные шутить будешь. Понял?

– Да, понял! – Казалось, Гоша вот-вот расплачется от боли и обиды. Но вот, спохватившись, он вытянулся в лице. Сейчас он если и готов был разрыдаться, то от страха за свою никчемную жизнь. – Как это вешать?