Мужчина мечты. Как массовая культура создавала образ идеального мужчины
Шрифт:
В магазин буквально влетела эффектная пара; молодые люди добродушно шутили друг с другом. Розабел подобрала девушке идеальную шляпку, украшенную «великолепным загнутым пером и черной бархатной розой… Молодые люди были просто очарованы». Когда Розабел попросили продемонстрировать это произведение шляпного искусства на себе, она почувствовала уколы зависти и негодования. А потом молодой человек заметил, что и у Розабел «отличная фигурка», и ей стало еще тяжелее. Воспоминания растревожили девушку, и она поймала себя на размышлениях о разных качествах этого молодого человека и его сексуальной привлекательности. А если бы она могла поменяться местами с его спутницей? Розабел представляла себя богатой, привилегированной, любимой и желанной. Как по мановению волшебной палочки у нее перед глазами возникали букеты роз, шикарные платья, дорогие ужины при свечах. Постепенно в мыслях появлялось все больше эротизма.
В этой истории Розабел мечтает не только о мужчине, Гарри. Желание вызывают образы комфорта, богатства, высокого общественного положения. В фантазиях Розабел Гарри дает ей пропуск в мир богатства и благополучия, а в глазах других людей она приобретает какое-то значение благодаря браку с влиятельным мужчиной.
В 1900-х женщины постоянно испытывали разочарование. Они не всегда могли получить желаемое образование или хорошо оплачиваемую работу, участвовать в политической жизни или выражать себя сексуально. Все еще была широко распространена позиция, согласно которой в обязанности женщин вменяли служение другим, а истинная женственность требовала чистоты и самопожертвования [27] . Викторианский образ «ангела в доме» был жив в воображении молодых девушек, которые воспитывались на книгах о непорочных красавицах в белых муслиновых платьях и венках из роз. Произведения Рёскина и Ковентри Пэтмора с их напыщенными рассуждениями о женственности постоянно вручались в качестве призов в воскресных школах и включались в списки «развивающей литературы», которые составляло Общество помощи девочкам (Girls’ Friendly Society) [28] . Амбициозные девушки сталкивались с неодобрением, особенно если предпочитали достижение личных целей выполнению семейных и домашних обязанностей [29] .
27
Dyhouse, C., Girls Growing Up in Late Victorian and Edwardian England (London: Routledge & Kegan Paul, 1981), см. особенно гл. 1.
28
Dyhouse, C., Girl Trouble, Panic and Progress in the History of Young Women (London: Zed Books, 2013), см. особенно гл. 1. Эпическая поэма Ковентри Пэтмора «Ангел в доме» (The Angel in the House), публиковавшаяся частями с 1854-го по 1862 год; лекции Джона Рёскина, посвященные мужественности и женственности «Кунжут и Лилии» (Sesame and Lilies), впервые опубликованные в 1865-м.
29
Lewis, J., (ed.), Labour and Love: Women’s Experience of Home and Family 1850–1915 (Oxford: Blackwell, 1986). См. также Dyhouse, C., Feminism and the Family in England, 1880-1939 (Oxford: Blackwell, 1989), chap. 1.
Соответствовать социальным стандартам исполнительной дочери, послушной жены и готовой пожертвовать собой матери было намного легче, если женщине посчастливилось оказаться под защитой богатого, либерально настроенного мужчины и если собственные амбиции и потребность в независимости не слишком ее беспокоили. Неудивительно, что в обществе, где главные достижения женщины определялись исключительно в категориях материнства и гармонии в доме, многие стремились выйти замуж, растить детей – и обрести в семейной жизни свое истинное счастье [30] . Но не все хотели и могли позволить себе построить идеальный брак и совершенную семью. На самом деле шансы добиться такого развития событий были весьма невелики. Начнем с того, что состоятельных и свободных мужчин на всех не хватало. Женщины все более критически относились к обществу, которое ограничивало их, не давало возможности развиваться и достигать независимости. Что было делать девушкам, которые не хотели выходить замуж, если не встретят мужчину своей мечты?
30
В период с 1870-х и до 1914-го наблюдалось резкое развитие брачной рекламы, свадебных агентств и бюро. См. Phegley, J., Courtship and Marriage in Victorian England (Praeger, an imprint of ABC–CLIO, LLC 2012). Также см. Cocks, H., ‘The Cost of Marriage and Matrimonial Agency in Late Victorian Britain’, Social History, 38/1 (March 2013): 66–88.
Споры вокруг «женского вопроса», или «сексуального вопроса», бушевали с 1890-х годов. К началу двадцатого века они лишь усилились и накануне Первой мировой войны достигли своего пика в конфликтах и борьбе за избирательное право [31] . Для женщин открылись новые профессиональные возможности: хотя большинство девушек все еще трудились дома, количество молодых работниц на предприятиях легкой промышленности, в офисах и магазинах только увеличивалось. Розабел была лишь плодом фантазии автора, но ее прототип можно было найти где угодно, и таких девушек становилось все больше в городах Великобритании и США [32] . Условия жизни и работы этой растущей армии женщин в белых воротничках были нелегкими. А учитывая проблему «количественного преобладания женщин», их шансы на удачный брак были невысоки. В ходе Первой мировой войны погибло ужасающе много молодых мужчин, и это только усложнило поиск Того Самого [33] .
31
См. Dyhouse, C., Girl Trouble, особенно гл. 2.
32
Для США и Канады см., например, England, K. And Boyer, K., ‘Women’s Work: The Feminisation and Shifting Meanings of Clerical Work’, Journal of Social History 43/2 (Winter 2009): 307–40; для Великобритании см. Zimmeck, M., ‘Jobs for the Girls: The Experience of Clerical Work for Women, 1850–1914’, in John, Angela V. (ed.), Unequal Opportunities: Women’s Employment in England 1800–1918 (Oxford: Blackwell, 1986); Anderson, G., The White Blouse Revolution: Female Office Workers Since 1870 (Manchester: Manchester University Press, 1988); Todd, S., Young Women, Work and Family in England 1918–1950 (Oxford: Oxford University Press, 2005).
33
Nicholson, V., Singled Out: How Two Million Women Survived Without Men after the First World War (London: Viking, 2007); Holden, K., The Shadow of Marriage: Singleness in England 1914–1960 (Manchester: Manchester University Press, 2007).
Рут Слейт и Ева Лоусон – две молодые офисные работницы из Лондона начала двадцатого века. Дневники и коллекция писем, которые они после себя оставили, позволяют воссоздать их дружбу и узнать, чего девушки хотели от жизни [34] . В детстве Рут считала, что семейная жизнь – это очень сложно. У девочки быстро сформировался свой взгляд на мир, из-за чего она часто ссорилась с родителями. Чтобы обеспечить себя, обеим девушкам приходилось выполнять много тяжелой монотонной работы. Еве было скучно работать секретарем в суде. Рут трудилась в бакалейной компании, управляющих которой называла «рабовладельцами», – и постоянно злилась из-за эксплуататорских условий труда. Мечты Рут и Евы были не так материалистичны, как у Розабел. Обе девушки отчаянно хотели становиться лучше. Обе придерживались нетрадиционных религиозных принципов, стремились к образованию и саморазвитию. Девушки в красках представляли, как наступит время перемен и принесет с собой подъем уровня жизни для женщин.
34
Thompson, T., (ed.), Dear Girl: The Diaries and Letters of Two Working Women, 1897–1917 (London: The Women’s Press, 1987).
В этих письма и дневниках много отсылок к прочитанным материалам и обсуждениям социальных проблем, разговорам о женском вопросе, встречам и демонстрациям в рамках борьбы за избирательное право. И Рут, и Ева вдохновлялись идеями «бунта против устаревшего образа жизни и мысли» [35] . Обе девушки обожали читать и разбираться в головокружительном потоке новых идей. Особенное влияние на них оказал феминизм южноафриканской писательницы Оливии Шрейнер и радикальное видение социализма и новой жизни Эдварда Карпентера. И «Африканская ферма» (Story of an African Farm, 1883) Оливии Шрейнер, и «Совершеннолетие любви» (Love’s Coming of Age, 1896) оспаривали традиционные представления о том, что значило быть мужчиной и женщиной, об отношениях между полами – эти книги отстаивали идеалы равенства и товарищества [36] .
35
Отрывок из дневниковой записи Рут, 28 мая 1908, в Thompson, Dear Girl, 117.
36
Schreiner, O., The Story of an African Farm: A Novel (London: Hutchinson, 1883); Carpenter, E., Love’s Coming of Age: A Series of Papers on the Relations of the Sexes (Manchester: Labour Press, 1896). Обе книги не раз были переизданы. Переписку Евы и Рут см. Thompson, Dear Girl, 117, 118, 151, 246. Для дальнейшего анализа влияния Карпентера в то время см. Rowbotham, S., Edward Carpenter: A Life of Liberty and Love (London: Verso, 2008).
Рут и Ева страдали в личной жизни. Чувства к мужчинам сбивали Рут с толку; они недотягивали до идеала. Ее парень Уолтер занимал иную позицию по женскому вопросу, и девушка ужасно разозлилась, когда обнаружила в его комнате антисуфражистские листовки [37] . «Современным мужчинам недостает честности, доброжелательности и твердости характера», – жаловалась Рут дневнику в 1908 году [38] . Другой поклонник, Хью, был как будто неспособен к эмоциональной близости, и Рут казалось, что его сердце заморозили, когда он был маленьким, – хотя позже она все равно вышла за него замуж. «Дружба с мужчинами обычно приводит к разочарованию», – признавалась девушка и размышляла, была ли сама отчасти виновата в этом [39] . И все же ей было сложно отказаться от «романтической идеи единственного мужчины для единственной женщины», который наполнил бы ее жизнь смыслом [40] . Ева не скрывала своего желания построить любовные отношения с мужчиной, от которого она могла бы родить детей: «То самое сердце, бьющееся где-то, которое я всегда буду любить» [41] . Иногда она писала, что «пала духом» или «мечтает коснуться маленьких детских пальчиков» [42] . Но Тот Самый Мужчина никак не появлялся, и самые близкие отношения у Евы были с подругами.
37
Рут, запись из дневника от 23 июня 1908, Thompson, 119.
38
Рут, запись из дневника от 19 августа 1908, Thompson, 127.
39
Рут, запись из дневника от 21 марта 1916, Thompson, 299.
40
Рут, запись из дневника от 17 июля 1908, Thompson, 125.
41
Ева, запись из дневника от 10 сентября 1913, Thompson, 182.
42
Рут о Еве, запись из дневника от 26 января 1907, Thompson, 98.
Рут и Ева были смелыми как в мыслях, так и в жизни. Ева исследовала физическую близость со своей замужней подругой Минной, и в ее дневнике осталась запись о «восхитительных» часах «обсуждения разницы между страстью, чувственностью и сладострастием», а также о признании Минне в том, что «если бы она была мужчиной, я бы чувствовала себя абсолютно наполненной» [43] . Внезапная смерть мужа Минны только сблизила женщин – Ева переехала к ней, чтобы помочь с рождением ребенка. Но обе продолжали воспринимать сексуальную любовь как то, что существует исключительно между мужчиной и женщиной – и отличается от близости и физической нежности, возникающей между женщинами. Рассказывая о женском движении в 1913 году, Ева записала в дневник: «Минна сказала, что, если бы нам удалось встретить идеальных мужчин, все наши проблемы были бы решены». Но сама Ева сомневалась, что идеальный мужчина может появиться, пока женщины сами не достигнут «духовной и экономической свободы» [44] .
43
Ева, записи из дневника от 2 июля 1913; 22 февраля 1914, Thompson, 176, 199.
44
Ева, запись из дневника, 1 мая 1913, Thompson, 166.
Желание Евы найти мужчину, который бы страстно ее полюбил и с которым она могла бы завести детей, только усилилось, когда она помогала Минне заботиться о ребенке. Подруги обсуждали всевозможные радикальные идеи. Может быть, несколько женщин способны делить одного мужчину – и это станет ответом на недостаток достойных партнеров? Или, быть может, заводить детей стоит с близкими друзьями, а не с преданными любовниками? Однако идея идеальной любви отказывалась погибать. В 1914 году Рут какое-то время обдумывала, не стоит ли ей выйти замуж за хорошего друга и благодетеля, мистера Томсона, однако позже признала, что при всем уважении к нему сама мысль о таком замужестве вызывала у нее отвращение. «Я не могла бы начать сексуальные отношения с человеком, который не был моим возлюбленным, – ни ради любопытства, ни ради детей», – признавалась Рут [45] . Из дневника Евы мы узнаем, что она читала Герберта Уэллса, и образы сексуальной свободы из его произведений ее беспокоили. Ева тоже выступала против легкого отношения к сексуальному удовлетворению без настоящей любви и обязательств. Вот что она писала в июне 1913 года о книге «Новый Макиавелли», которую нашла «отличной, но поверхностной»:
45
Рут, письмо к Еве, 17 мая 1914, Thompson, 217-19.
Уэллс напоминает мне шербет [46] , который пузырится, если положить его в воду: возбуждающе, но, как мне кажется, преходяще. Мне не нравится, в какой манере поданы сексуальные эпизоды. Возможно, я слишком привередлива, но мне кажется, что поиск интимной близости исключительно ради самоудовлетворения – это то же самое, что страсть алкоголика или обжоры.
И дело, безусловно, не в том, что она не признавала силу физического влечения:
Даже в самых своих необузданных состояниях, когда природа гремит во мне и буквально требует выражения, глубоко внутри я чувствую, что, если это действие не будет выражением любви и целостности, оно не принесет мне сильного удовлетворения [47] .
46
Здесь имеется в виду растворимый порошок для получения шипучего газированного шербета, изобретенный в Великобритании в XIX веке. – Прим. ред.
47
Ева, запись из дневника 28 июня 1913, Thompson, 175.
Ева переживала о том, как произведения Уэллса повлияют на юношей: ей казалось, те могут перенять слишком низкие идеалы мужественности и половой зрелости. Как и многие феминистки своего времени, она скептически относилась к мысли о том, что молодым людям слишком сложно контролировать страсть, и настаивала: женщины испытывают столь же сильные телесные желания. Она считала, что поведение и мужчин, и женщин должно определяться общими стандартами [48] .
Летом 1914 года Ева тревожилась, но смотрела в будущее с разумным оптимизмом. В дневнике сохранились записи о счастливых часах, проведенных с Минной и ее детьми. Ева наслаждалась игрой с малышом в саду, с удовольствием прижималась лицом к пухлому младенцу и радостно слушала детский смех и гуление. Тем не менее ощущение того, что чего-то в ее жизни не хватает, что между желаниями и действительностью все еще существует разрыв, никуда не уходило:
48
Там же.