Чтение онлайн

Парень без рубашки поднимается, переклоняется через перила и указывает внутрь дома.

— Он смотрит игру по телевизору.

— Спасибо.

Анна взбегает по лестнице к входной двери. Дверь, выкрашенная красной краской, приоткрыта, ее подпирает желтая пластиковая корзина для мусора. Когда Анна толкает тяжелую деревянную створку, кто-то из двух парней кричит ей вдогонку:

— Пока, двоюродная сестра Фиг!

Анна довольна: значит, ребята не посчитали, что она начисто лишена чувства юмора.

Внутри дома темнее, чем на улице. Анна останавливается на пороге и рассматривает затылки примерно семерых парней, сидящих перед огромным телевизором (один из них повернул голову, когда она вошла, но тут же снова уставился на экран). Молодые люди расположились кто где: на креслах, диванах, стульях. Анна почти уверена, что тот, кто ей нужен, Генри, сидит прямо перед ней в нескольких футах. Двинувшись к нему, она обходит диван.

— Генри? — обращается Анна к парню (это точно он) и, когда он поворачивается, прикладывает руку чуть ниже шеи. — Я Анна, — говорит она. — Ты помнишь меня? Мы уже встречались раньше… У Фиг…

Анна могла ждать любой реакции (хотя бы внимания, что ли), но только не той, которая последовала.

— Привет, — говорит парень и недоуменно смотрит на нее.

— Можно с тобой поговорить? — Анна делает знак рукой в направлении коридора.

Выйдя из гостиной в коридор, Генри останавливается и скрещивает на груди руки. Но в его взгляде нет недовольства. Он примерно шести футов росту, на нем белая футболка с короткими рукавами, голубые спортивные шорты и резиновые шлепанцы. У него темно-русые, почти черные волосы и темно-карие, под стать волосам, глаза. Он очень красив — именно так в представлении девяти-десятилетних девочек должен выглядеть настоящий мужчина. Вот таким, думает Анна, будет и ее парень, ее суженый. У нее даже немного перехватило дыхание. Она его почти не знает (может быть, в действительности он не так уж и хорош), но все равно несправедливо, что лишь некоторым девушкам достаются настоящие красавцы.

Анна собирается с мыслями.

— Фиг попросила, чтобы мы забрали ее. Она с профессором.

— То есть?

Анна считала, что Генри все знает и сможет объяснить ей ситуацию, но то, что он повел себя точно так же, как и сама Анна, одновременно и расстраивает, и вызывает любопытство.

— Фиг позвонила мне… — Анна смотрит на часы. — Около часа назад. Она хочет, чтобы мы поехали и забрали ее. Она сейчас в Гуаннисе.

— Она с Марком Харрисом?

— Это ее профессор?

— Ее профессор… Да уж.

— А что, он не профессор?

Генри несколько секунд внимательно изучает Анну.

— Знаешь, мы с Фиг уже расстались, — наконец говорит он. — Я подозреваю, что она тебе этого не сказала.

Вот как… И что теперь делать? Ехать обратно в Тафтс? Надо полагать, никто не ждет, что Анна возьмет напрокат машину и сама поедет за Фиг. Вполне вероятно, что ее миссия неожиданно подошла к концу. Впрочем, по лицу Генри нельзя сказать, что ему все это абсолютно безразлично. Парень не сказал «нет» — пожалуй, он хочет почувствовать, что его упрашивают.

— Я не думаю, что Фиг действительно угрожает опасность, — после паузы продолжает Анна. Ей почти противно ощущать себя передаточным звеном, на которое к тому же возложена миссия гасить конфликты (Мои дорогие эгоистичная двоюродная сестренка и слабохарактерный якобы парень, позвольте привести вашу ситуацию к тому результату, которого вы оба хотите, и сделать все, чтобы вы не почувствовали неудобства). — Но… — добавляет Анна, — она была сама не своя.

— До Гуанниса миль семьдесят, — задумчиво произносит Генри.

Анна молча выдерживает его взгляд. Неизвестно, насколько это может помочь убедить Генри или, наоборот, выставить саму Анну в неприглядном свете, но у нее это получается на удивление хорошо.

Наконец Генри вздыхает и отводит в сторону глаза.

— Ты знаешь, куда ехать?

Анна кивает.

— Ключи от машины у меня наверху, — говорит Генри. — Жди меня во дворе.

Жаль, что у нее нет с собой солнцезащитных очков, но все равно приятно нестись в машине по шоссе в такой прекрасный вечер, когда на дворе поздний апрель. Ей радостно просто куда-то ехать. Последний раз Анна каталась на машине больше месяца назад, когда ездила домой на весенние каникулы. Она была готова к тому, что Генри включит какую-нибудь ужасную музыку, которую так любят парни (хэви-металл или каких-нибудь бездушных белых рэперов), но он поставил компакт-диск с Брюсом Спрингстином. Вполне вероятно, что сейчас самый счастливый момент в жизни Анны.

У Генри солнцезащитные очки есть, они держатся на выцветшем от солнца фиолетовом спортивном ремешке вокруг головы. Анна держит в руках атлас, раскрытый на карте Массачусетса. Разворот атласа тоже выцвел.

— Будешь говорить, куда ехать, — сказал Генри, когда они садились в машину, и Анна, увидев, как далеко от них находится Гуаннис, почувствовала, что у нее от удовольствия засосало под ложечкой.

Поначалу они не разговаривают, только Анна один раз спросила: «Чтобы выехать на Третью, нужно ехать по Девяносто третьей?», на что Генри лишь покачал головой. Прошло минут тридцать, пока он наконец сделал музыку тише.

— Неужели она просто так позвонила тебе и попросила забрать ее? — спрашивает он.

— Ну да, — отвечает Анна.

— Ты — хорошая двоюродная сестра, Анна.

— Фиг умеет убеждать.

— Можно и так сказать, — соглашается Генри.

Анна не обращает его внимания на тот факт, что и он сейчас едет с ней в машине.

Какое-то время они молчат («I got laid off down at the lumberyard» [7] , — поет Брюс Спрингстин), потом Анна говорит:

— Мне кажется, в детстве я на нее тратила еще больше нервов. Особенно в начале средней школы, потому что тогда ее приглашали на вечеринки и старшеклассники, и малолетки. Мне приходилось постоянно выслушивать, как люди обсуждали, что она учудила в очередной раз. Однажды рассказали, что на парковке, где оставляли машины болельщики, приехавшие на баскетбол, она стрелялась драже. Я тогда подумала: «Что? Это делала Фиг? Моя двоюродная сестра Фиг? Не может быть!»

Тот факт, что Генри слегка раздражен, и то, что он — парень Фиг (несмотря на их разрыв, Генри все равно продолжает быть парнем Фиг и, значит, не представляет интереса для Анны), дает Анне возможность расслабиться. Она много говорит, что для нее совсем нехарактерно. Нет, она не хочет понравиться ему или произвести впечатление, у нее просто очень спокойно на душе.

— Конечно, я не хочу сказать, что мне самой хотелось ходить на вечеринки старшеклассников или малолеток, — продолжает она. — Наверное, мне больше хотелось, чтобы и меня на них приглашали, чем на самом деле ходить туда. Я такая дура.

— Или просто стрельба драже — это не то, что тебе нужно, — замечает Генри.

— Да я никогда и не пробовала.

Ей вдруг стало интересно, как он воспримет ее слова. Как откровенное признание? Если так, то это будет смешно! Учитывая, что Анна еще ни разу не целовалась, то стрельба драже — самое незначительное из того, чего ей пока не удалось попробовать.

— Главное, что я хочу сказать про Фиг, — она очень импульсивный человек, — говорит Анна. — Приходится либо ценить ее хорошие качества, либо не принимать близко к сердцу, когда она отрывается на тебя.