Чтение онлайн

Анна, улыбаясь, слегка хлопает его по плечу тыльной стороной ладони. Удар не сильный, скорее просто прикосновение, но она тут же вспоминает тот крайне неприятный эпизод, когда ее отец приказывал никогда не прикасаться к водителю во время езды.

— Извини, — поспешно произносит она.

— За что? — удивляется Генри.

Все еще думая об отце, Анна мысленно задается вопросом: возможна ли в принципе такая жизнь, когда за каждым углом тебя не ждут конфликты, когда время течет не с одной лишь целью — заполнить промежутки между твоими ошибками? Думать о такой жизни — все равно что представлять себе какую-нибудь тихую деревушку в горах Швейцарии. Вслух же она говорит:

— Извини, что сомневалась в тебе. А девиз Аляски знаешь?

— «На север в будущее».

— Миссури?

— «Благоденствие народа превыше всего». Некоторые из них — это перевод с латинского.

— Мэриленд?

— «Поступки, достойные мужчин, слова, достойные женщин».

— Это не может быть девизом Мэриленда, — заявляет вдруг Анна.

— А что ж это такое, по-твоему?

— Что вообще означает выражение «Поступки, достойные мужчин, слова, достойные женщин»? Что такое мужской поступок или женские слова?

— Ну, мне кажется, мужской поступок — это нарубить дров, например. А женские слова… Может, «брасматик» или «салфетка»? Кстати, я правильно понял, что надо не сворачивать с Третьей, пока не доедем до моста Сагамор?

Анна поднимает упавший под ноги атлас.

— Похоже, после моста Третья переходит в Шестую и сливается с шоссе Мид-Кейп. До этого места еще десять миль.

Оба на какое-то время замолкают. Потом Анна спрашивает:

— Так почему ты считаешь себя старомодным?

— Я имел в виду по сравнению с Фиг. Просто я не так люблю вечеринки, как она. Если ты один, то часто ходишь в клубы, в гости, но когда у тебя с кем-то отношения, иногда хочется просто посидеть дома и отдохнуть. Однако твоя двоюродная сестра просто обожает веселиться. Она любит отрываться, верно?

— Но ведь вы расстались не из-за ее любви к веселью, так ведь?

— Мы с ней, в общем-то, движемся в разных направлениях. Через пару недель я заканчиваю университет и собираюсь работать консультантом, то есть настанет сумасшедшая жизнь. А то, что Фиг предстоит еще два года учиться… Так будет спокойнее, чем постоянно думать о том, что она выкинет в следующий раз.

Другими словами, Фиг изменяла ему. Наверное, он это имеет в виду.

— И ты правильно сказала, — продолжает Генри. — Цени Фиг за ее хорошее и не ожидай от нее слишком многого.

Неужели Анна действительно так сказала? Сейчас она уже вряд ли это вспомнит.

— Марк Харрис, кстати, не настоящий профессор, — добавляет Генри. — Он всего-навсего ассистент преподавателя, учится на выпускном курсе и изучает то ли Чосера [8] , то ли кого-то еще. Очень чуткий молодой человек. Он увивался за Фиг с осени.

— Он работает у нее на факультете?

— Нет, в этом семестре нет. Этот парень — настоящий донжуан. Серьезно, я не удивлюсь, если он носит бархатную накидку.

Анна начинает улыбаться, но Генри с серьезным видом продолжает:

— Откуда у ассистента преподавателя дом на мысе Код? Наверное, это дом его родителей. — Он качает головой. — Должен признаться, какая-то часть меня горит желанием развернуть машину и поехать обратно.

Сначала Анна ничего не говорит. Звонок Фиг застал ее врасплох, и ситуация начала развиваться сама по себе. Хотя неизвестно, что у нее там на самом деле произошло. Анна вспоминает, как когда-то давно — они с Фиг были совсем маленькими — двоюродная сестра частенько прибегала к ней в гости, и они вместе рисовали или пекли печенье. Но потом, без предупреждения, Фиг собиралась и исчезала. Это происходило как раз в тот момент, когда Анне начинало казаться, что им очень весело, лучше и быть не может. Фиг иногда уходила даже посреди ночи, и отец Анны, который считал Фиг испорченным ребенком, в конце концов запретил ей оставаться у них на ночь.

Вряд ли Фиг сейчас действительно угрожает какая-либо опасность. Скорее всего, ей просто надоел этот «псевдопрофессор», которого Анна из-за бархатной накидки теперь представляла себе в образе сэра Уолтера Ралея. Но если Анна и Генри сейчас повернут, их совместная поездка скоро закончится и, возможно, они никогда уже не встретятся вновь. Причина, по которой она на самом деле хочет продолжать путь, не имеет к Фиг практически никакого отношения.

— По-моему, нам нельзя поворачивать, — говорит Анна. — Мне кажется, лучше все-таки ехать. Хочешь, расскажу интересную историю?

— Если ты пытаешься меня отвлечь, это можно делать не так откровенно.

— Нет, я правда хочу тебе это рассказать. Пару дней назад… — Эту историю Анна планировала вчера рассказать доктор Льюин, но тогда ей не хватило времени. — Я сидела на лекции по политологии, и мне в голову пришла одна мысль: «За первого, кто сейчас войдет в аудиторию, я выйду замуж». Просто возникла такая идея. Я сидела впереди, поэтому мне хорошо было видно дверь. Она то и дело приоткрывалась, но тут же захлопывалась, никто не входил. Как ты думаешь, это означает, что мне суждено остаться одной на всю жизнь?

— Ну, потом-то наверняка кто-то вошел?

— Да, но никто не вошел, пока я ждала.

— Ты это сейчас серьезно говоришь?

— В общем-то, не то чтобы я действительно собиралась сделать это, но совпадение получилось довольно странным.

— Анна, ты сумасшедшая. Ничего более нелепого я еще не слышал. А если бы следующей в дверь вошла девушка, ты бы решила выйти замуж за нее?

— Нет, я, наверное, все-таки думала о «следующем парне».

— Но рано или поздно кто-то из парней все-таки вошел в эту дверь, не так ли?

— Наверное, да, хотя…

— Если ты не хочешь выходить замуж, это одно дело, но придумывать себе какую-то игру и полагаться на ее результат, чтобы устраивать свою жизнь!..

— А ты что, никогда так не делал? Не думал, например: «Если проснусь ровно в семь, то получу по контрольной пятерку»?

— «Найти монетку — это к счастью».

— Это твои личные суеверия, — говорит Анна. — Ты их сам выдумываешь, но считаешь, что они действительно работают. Часто ты даже и не помнишь, как или когда их придумал.

— «Если мне в левое ухо влетит снежинка, я выиграю в лотерею».

— Да ладно, забудь. — Чтобы подыграть ему, Анна притворяется, будто обиделась.

— «Если я проеду мимо жирафа на тротуаре, у меня вырастет третий сосок», — продолжает Генри.

— Очень смешно!

— Если я чихну и пукну одновременно…

— Никогда в жизни больше не буду тебе ничего рассказывать!

— Ты что? — улыбается Генри. — Обиделась?

Средним и большим пальцами правой руки он прикасается к щеке Анны. Это приятно. Во-первых, потому что он дотрагивается до нее, хотя никаких причин для этого как будто и нет; во-вторых, теперь они в расчете за то, что она до этого хлопнула его по руке. В процессе узнавания друг друга Анна была как бы на шаг впереди, но теперь он ее догнал. Немного помедлив, Генри говорит: