Чтение онлайн

Меня убило выражение надежды на его лице.

Эта часть, которая заставляет меня чувствовать себя плохо – вся эта любовь, исходящая от него. Он был похож на маленького мальчика, который выжидающе смотрит на неё, словно она может исполнить его желание. Она могла бы быть его безопасным местом, когда было и так ясно, что это именно то, в чём он нуждается.

Когда Том сделал мне предложение, он не опустился на колено. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Это было так реально. Это казалось более реальным, чем его предложение по телевизору, где он попросил Чандру быть частью его пояса с инструментами. Я имею в виду, что это было? Это было похоже на сценарий. И выглядело странно. А теперь я снова запуталась.

Эмоциональные пираньи. Вот в чём дело. Это я сейчас. Я в замешательстве, и у меня полный желудок вина и плавленого сыра, и я хочу избавиться от всех этих беспорядочных мыслей. Но у меня есть работа, так что это уже кое-что. Это то, на чём я должна сосредоточиться.

Я сосредоточусь на этом. Завтра. Возможно.

Вот почему я стараюсь больше не думать об этом, когда тянусь за телефоном и отправляю смс Тому.

Я: Итааак… я получила эту работу. Здорово, правда?

Я: И удачи с завтрашней съёмкой.

(Пауза)

Я: Я сделала фондю, но уверена, что в Канаде оно лучше.

Я: В Канаде всё лучше.

(Более длинная пауза, а затем я думаю: к чёрту это и набираю следующее сообщение.)

Я: Я скучаю по тебе.

Я: По-настоящему.

Затем выключаю телефон и проваливаюсь к глубокий, глубокий сон.

– Ещё раз, - произносит режиссёр. – Чтобы я на самом деле купился на это. И… мотор! – Маленький сорванец снова щёлкает хлопушкой.

Ненавижу этого парня за то, что он заставляет повторять меня одно и то же в четвёртый раз. И это единственный выход, так что я всё равно сделаю это. – Это будет нелегко, - произношу я, глядя прямо в четвёртую камеру. – Как ты думаешь, насколько особенным мы сможем сделать это место за сорок восемь часов? Достаточно особенным для шести пар, которые принимают участие в «Обручённые»?

– И… снято! Давайте ещё один дубль, где ты демонстрируешь пресс зрителю.

Мне всегда было интересно – каково это потерять рассудок, и теперь я знаю. Именно так я себя и ощущаю.

На съёмочной площадке существует определённый тип энергии – люди суетятся со светом и оборудованием. Хаос сочетания съёмок с реальным строительством. Я должен наслаждаться каждой минутой этого. Мне нравилась каждая минута, но потом что-то изменилось, и я не могу понять, когда это случилось.

В ранних эпизодах был только я, разговаривающий с камерой, а затем снимающий всё, над чем мы работали. Но теперь всё стало гораздо интересней. Мистер Быстро-Всё-Починит превратился в Мистера Быстро-Встань-На-Этот-Знак-И-Держись-Данного-Местоположения-Словно-Это-Целесообразно.

Это целесообразно, но они никогда не показывают мне.

Моя работа на сегодня – смотреть в камеру, напрягать мышцы и улыбаться. Это неестественная улыбка, а также постоянная двухдневная щетина, потому что это то, за что проголосовала аудитория. Мы снимаем вступительные кадры, пока все остальные подготавливают площадку.

Мне больше не позволено туда заходить и пачкаться. А мне нравилось пачкаться.

Сейчас здесь всё организовывают Блестящие Туфли и панк-режиссёр. Режиссёр в этом новичок. На вид ему лет двадцать, и единственный инструмент, который он когда-либо держал в руках – его собственный.

Мальчишка Режиссёр даже не делал вид, что спрашивает моё мнение по поводу комнат в домике. Раньше я был экспертом, но теперь он говорит мне «просто стойте там и выглядите мужественно». Так вот кем я стал. Mr. Fixit Quick – манекен.

Я даже не могу написать Бринн, потому что оставил свой телефон в номере, спеша сюда. Когда я приехал сегодня утром, я пошёл в гримёрную, и с тех пор я играю роль марионетки в течение восьми часов. Пока все вокруг меня работают.

Это полный отстой.

Единственное, что держит меня под контролем – знание того, что мы почти закончили с промо-роликами, и после начнётся настоящая работа. Наконец-таки. Спешл будет сниматься непрерывно в течение сорока восьми часов. Никаких перерывов. Затем они отредактируют его до двухчасового.

В животе урчит. Что я действительно хочу прямо сейчас, так это завтрак от Бринн в любое время дня и ночи. Её запечённый бекон, посыпанный коричневым сахаром. Свежие блинчики. Она сидит на моём столе, обхватив меня ногами, и кормит.

На самом деле этого не произошло, но о чём ещё думать, когда я стою здесь? Это может случиться. Когда я вернусь домой, спрошу у неё. Если она ещё будет рядом. Похоже, дела идут на лад и для неё, и для меня, так что она, вероятно, захочет отказаться от этой фальшивой помолвки. Как раз тогда, когда стало всё хорошо. Она вернёт мне моё фамильное кольцо, и я…

В горле всё сжимается. Должно быть, пришло время передохнуть.

Мне действительно нужно избавиться от своего дерьмового настроения. Я хотел выполнить это работу. Это моё шоу, моё детище. Я сделал его. И что теперь. Я смотрю вокруг, пытаясь вспомнить, как я сюда попал.

Ремонт домов был чем-то, чем я занимался, потому что хотел сделать мир лучше. Может, это звучит нелепо. Я не очень хорошо могу обращаться со словами или чувствами, но хорошо владею своими руками.

А дом – важная составляющая. Уж я-то знаю. У меня никогда его не было. Это место, куда ты можешь прийти и почувствовать себя в безопасности и любимым. Это место, где вещи работают, потому что вы заботитесь о них, и когда вы входите в дверь, то можете просто сбросить свои заботы с плеч так же, как снимаете тяжёлое зимнее пальто.

Это место, этот роскошный загородный дом или что-то ещё, не будет чьим-то домом. Это не более чем четырёхстраничный разворот в журнале, восьминедельное шоу на телевидение и, так или иначе, символ того, что я полностью продался.

Но теперь я застрял. Я подписал контракт. Я уже здесь. Так что я справлюсь. И прямо сейчас это означает, по-видимому, что я должен отодвинуть плечо немного левее, чтобы свет падал на мой бицепс под лучшим углом.

– Ладно, мужик, - говорит Мальчишка Режиссёр. – У нас есть вступительная часть.