Чтение онлайн

Шон усмехается:

— Как бы не так. Я просто позволил тебе один раз отыграться. Ты же знаешь, я могу стоять на своем гораздо лучше.

Я не ловлю наживку и игриво ему подмигиваю.

— Верно, я возвращаюсь домой. Позвони мне или скинь и-мейл позже.

Лицо Шона смягчается.

— Без проблем. Передавай привет маме и Элис.

Сбросив обувь в прихожей, и балансируя двумя коробками пиццы, купленными по пути домой, я направляюсь в гостиную. Мама и Элис бездельничают на диване, смотря фильм, но обе оборачиваются на запах еды, плывущий по воздуху.

— Ты купил пиццу? — Элис подпрыгивает и забирает у меня коробки. — Спасибо!

Зайдя в кабинет, я оставляю там ноутбук и возвращаюсь, чтобы тоже перехватить еды. С куском пиццы в руках я сажусь на диван между ними и кладу ноги на кофейный столик.

— Что-то интересное на работе? — спрашивает Элис, орошая меня крошками от пиццы, вылетевшими из ее рта. Я изображаю, что вытираю их с лица. Она смеется. — Черт, прости.

— Все в порядке. Было довольно интересно, в самом деле. Но не так, чтобы вдаваться в детали. Я уволил кое-кого, кто пытался под меня рыть.

Элис закидывает ноги на диван.

— Ох! Что ты говоришь!

— Ты жутко назойлива, — ругает ее мама и хлопает по ногам, — и опусти ноги.

— Мама права. Лучше тебе не знать. Помнишь всю ту драму с твоей подругой Холли? — напоминаю я ей, взяв новый кусок пиццы.

— Эй, отрежь мне кусочек. Я не знала, что она работала на твою психованную бывшую жену.

— Без «психованная», пожалуйста. Она просто моя бывшая жена.

Элис морщит носик.

— Почему ты встал на защиту? Это странно. Это потому, что она приехала в дом престарелых? Ты чувствуешь, что своего рода обязан ей?

Я скрежету несуществующим песком на зубах.

— Элис, достаточно.

— Ну уж нет! — Она выпрямиляется на диване и поворачивается лицом ко мне. — Почему ты взял ее с собой? Зачем она приезжала на похороны? После всего, что она сделала с тобой, почему ты все еще хорошо к ней относишься? Ты забыл план, которого изначально придерживался? Ты хотел ее уничтожить. Поэтому скажи мне, Алекс, что изменилось за последние несколько недель?

Нет было ни одной причины, по которой я должен отвечать на вопросы сестры. Я не должен держать перед ней отчет, вообще-то. И ничего объяснять. Если я хочу защищать Либби, то, черт возьми, буду это делать.

— Не собираюсь с тобой разговаривать, пока ты не успокоишься.

Я встаю с дивана и направляюсь в свой кабинет, чтобы сбежать от этого.

Закрыв за собой дверь, я слышу, как мама высказывает Элис свое мнение. Да, ей стоит это сделать. Для нее это было в порядке вещей — положиться на Либби после смерти бабушки, но теперь она не хочет иметь с ней дел. В смысле, я понимаю, из-за чего она огорчена, но это смешно.

Сидя за столом, я просматриваю свои письма и проверяю обновления последних извещений от Наблюдателя. И они были, ожидали в моем почтовом ящике, чтобы я их открыл. Коллекция новых фотографий. Удивительно, они все о Либби:

Прибытие в офис.

Отъезд с Дэниелом.

Ланч.

Практически обычный день в офисе для нее. Она ведет себя так, будто ничего не произошло, и меня вообще не существует в ее жизни несколько недель назад. Все мои звонки все еще переводились на голосовую почту, электронные письма оставались без ответа, ее помощник отказывался передать сообщение. Я застрял вне возможности до нее добраться.

— Вообще-то нет. — Я встряхиваю головой, рассеивая идиотские мысли. Идея заманить ее в засаду снова закрадывается в голову. — Давай другую, — произношу я со вздохом.

Но я знаю, что это безнадежно, и ничего не могу сделать, пока она не отвечала. Либби держит меня за яйца.

Я стал буквально одержим.

В действительности, мне стоит закончить эту игру и сосредоточиться на ее брате-придурке.

Но вот вопрос: хочу ли я держаться от Либби подальше? Я уже знаю ответ.

Нет, черт меня дери, не хочу. 

Всю прошлую неделю от моего частного сыщика приходило все меньше и меньше фотографий. Почти за сорок восемь часов я не получил ничего.

Вообще ничего.

Бенедикт заверил меня, что все на мази, и он свяжется непосредственно с самим Наблюдателем, но меня это не убедило. Какая ирония, что картинки перестали приходить сразу после того, как я уволил Айви. Вне сомнений, она рыдала на плече Дэйла, говорила ему о фотографиях, на которых они вместе. И теперь этот ублюдок, вероятно, нашел способ помешать моему парню выполнять свою работу.

— Мне нужны эти фото, чтобы следить за ней. Позвони этому типу и узнай, какого черта творится? — рявкаю я в телефон Бенедикту.

— Уже занимаюсь, я уже этим занят, — заверяет он меня, но я ощущаю все, что угодно, только не умиротворение. Если Либби спалила слежку, тогда я в дерьме. По крайней мере, сейчас я могу наблюдать за ней издалека. Это неидеальный вариант, и я все еще чувствую себя неудачником, но это все же лучше, чем ничего. — Я сейчас же ему позвоню.

— Дай мне знать, что он скажет.

Я разъединяю звонок, бросив Bluetooth-гарнитуру на стол, и откидываюсь на спинку кресла, закрыв глаза.

Я благодарю глухую тишину вокруг себя.

Впервые за последние три недели моя квартира пуста, потому что мать с сестрой вернулись в свой дом. Это было здорово — жить рядом с ними, но с работой были неполадки. Каждый раз, когда я пытался начать что-то делать, они отвлекали меня своими заботами. Отчасти из-за этого прошлые три недели я старался работать ночами, чтобы хоть как-то руководить бизнесом. Но даже это не помогло мне верховодить персоналом. Я потерял связь со всем, что происходило.

На краешке моего стола повышается стопка отчетов, которые Келли складывает для меня каждый вечер, и я пытаюсь расправиться с ними как можно быстрее, наряду с очередью заказов в электронных письмах.

Услышав звонок телефона, я открываю глаза и наклоняюсь вперед, схватив наушник и закрепив его в ухе.

— Что у тебя? — спрашиваю я Бенедикта.

Он заставляет меня выжидать добрых двадцать секунд, прежде чем сделать вдох и сказать:

— Нашего парня прихлопнули судебным запретом. Больше он не может ошиваться рядом с ними.

— Когда?

— На днях.

— И мне сообщили только сейчас? — кидаю я.

— Он пытался его обойти. Запрет касается только Дейла. Кажется, Либби в него не входит.