Чтение онлайн

— Нечего заканчивать. Милая, ничего и не начиналось. И я могу тебе поклясться. — Убираю с ее лица выбившуюся прядь и заправляю ее за ухо. — Но я кое-чем заинтригован...

— Чем?

Кручу слова в голове, решая, как лучше преподнести то, что крутится на кончике языка. Я действительно хочу открыть эту дверь? Что ж, да. Если она спрашивает, то я тоже чертовски уверен, что мне нужно спросить и покончить с этим.

— Так вы с Даниелем очень близки. Может, даже ближе, чем большинство коллег?

Либби облизывает губы.

— Даже не начинай, Эйс. Между нами с Даниелем ничего нет. Мы лишь друзья.

— Спящие вместе? — Я съеживаюсь, как только слова покидают мои губы.

— Нет! — возражает она. — Он лишь друг, который был со мной, когда я проходила через все это дерьмо.

Я кривлюсь.

— Ладно, понял. Девушкам нужно плечо, на котором можно поплакать, и парень, у которого есть чувства к ней, прекрасно подходит. Вы очень близки со своими взаимодействиями.

Либби кривит нос.

— Нет, это не так. Мы просто дружим. Знаешь ли, в этом и есть разница. Я ничего к нему не чувствую, он больше как брат. И у него ко мне нет чувств.

— Чувствует.

— Нет.

— Поверь мне, — бурчу я и подмигиваю, — точно чувствует. Я за версту это рассмотрел, и он не оспорил этого, когда я встречался с ним, чтобы раздобыть твой адрес.

Она задыхается.

— Он дал тебе мой адрес?

Кажется, это признание ошеломило ее больше, чем бомба, которую я на нее сбросил о том, что Дениел в нее слегка втрескался.

— Даже не пытайся сменить тему. Давай просто на минутку будем откровенны. Ты говоришь, что между тобой и Даниелем ничего нет?

— Абсолютно.

Я удовлетворен ответом. В конце концов, я знаю, что Либби в нем совсем не заинтересована. Мне просто нужно удержать Даниеля подальше и попытаться заполучить свое.

Сидя и глядя на разбросанные по кофейному столику фотографии, пытаюсь сменить тему с серьезного бреда на что-то легкое и веселое, чтобы ослабить напряжение.

— Помнишь это? — Я смеюсь и поднимаю наш снимок в день, когда я сделал предложение. На наших лицах самые дерзкие улыбки на свете. Либби держит руку перед своим лицом и счастливо светит дешевым бриллиантом в камеру, который я едва могу себе позволить.

— Они все еще у меня, — говорит она, наклоняясь и подхватывая коробку для колец. — Я размышляла, подходят ли они. Твои пальцы с годами становятся толще? — Она открывает коробочку и надевает на безымянный палец дешевое помолвочное кольцо. — Оно все еще впору.

Потянувшись к серебряному кольцу, я достаю его из коробочки.

— Это тоже не забудь.

На краткий миг наши взгляды встречаются, когда я надеваю кольцо ей на палец, но потом она быстро со вздохом отводит взгляд.

Я злюсь на то, насколько это неловко. Несмотря на разговор о Дениеле и Холли, который у нас только что состоялся, все еще кажется напряженным. Я могу видеть невидимую стену, разделяющую нас, и просто хочу ее разбить.

Очевидно, Либби тоже чувствует это. Я видел это по тому, как несколько секунд назад она опустила взгляд. Она удерживает что-то, о чем хочет сказать, и я боюсь того, чем это может оказаться.

Изменит ли это все между нами? К лучшему или к худшему? Не уверен. Но знаю, что мне нужно встретиться с этим лицом к лицу, стиснув зубы.

Глубоко вздохнув, я поворачиваюсь к ней.

— Либби...

— Алекс...

Мы смеемся, и я показываю ей, чтобы продолжала.

— Мне нужно кое-что сказать, — произносит она, присаживаясь и натягивая одеяло на обнаженные плечи. — Это... так неловко. Мы можем просто открыться и выслушать, что друг у друга на уме? Не хочу, чтобы это было о других людях, только о нас с тобой.

Киваю и тихо бурчу:

— Знаю.

Наблюдаю, как она сглатывает, Либби внезапно выглядит напуганной.

— Даже не знаю, с чего начать, Алекс. Видит Бог, сколько раз я прогоняла это в своей голове, но так и не смогла ничего придумать. — Она кладет руку на живот в успокаивающем жесте. — Э-этот ребенок заслуживает лучшего. Ты же понимаешь это?

— Да, — бурчу я.

— Хорошо. Потому что наш ребенок не заслуживает разрушенной семьи. Он заслуживает быть рожденным в доме с двумя любящими родителями, которые собираются создать все условия. — Она смотрит вниз на живот с трепетной любовью. — Наш ребенок заслуживает нас обоих. Я собираюсь заставить наши отношения сработать, Алекс, но мне нужно обещание, что в этот раз все будет по-другому, и что ты поставишь меня и ребенка на первое место.

— Я никогда не переставал любить тебя, Либби. Никогда.

Эти слова буквально слетают с моих губ, застигая меня врасплох собственным признанием.

— Но твой план не включал любовь.

Качаю головой.

— Я говорил тебе, что все дело было в контроле, милая. Я увидел новую возможность контролировать тебя и воспользовался ею. Разве можно винить мужчину за то, что он хочет быть рядом с женщиной, которую любит? У меня никогда не было намерения продавать твою компанию. Совесть никогда бы этого не позволила. — Моя рука скользит по ее животу, и я широко раскрываю ладонь над ее. — А теперь нам есть о ком думать.

Я стараюсь, как могу, но не знаю, достаточно ли для нее открываюсь. Сердце хочет показать ей, кем именно я являюсь сейчас и каким стал. Хочу пообещать ей целый мир, но даже я не могу предсказать будущее. Мы должны принимать каждый приходящий день как должное, потому что естественным путем это не будет вставать на свои места. Наши сердца в этом, но я знаю, что в наших головах прошлое мучительно разочарование все еще осталось. Но с этим придется жить.

Мы с Либби так и остаемся с соединенными взглядами и моей рукой, лежащей поверх ее на животе. Она как будто изучает мои черты на наличие бреши или в поисках того, что я извергаю на нее какой-то бред с целью обмануть.

Но она, в конце концов, отбрасывает это и улыбается.

— Не знаю, как забыть тебя, Алекс Льюис, — отвечает она, качая головой. — Я любила тебя в день, когда ушла, и до сих пор люблю. Просто все было слишком тяжелым.

— Знаю. И мне жаль, что не осознал этого тогда, — признаюсь я. — Но сейчас у нас появился шанс исправить это. Мы в самом деле можем двигаться дальше и попытаться заставить это сработать.

— Я хочу. — Она смотрит на меня с надеждой. — Хочу, чтобы это сработало, Алекс. Так сильно.

— Тогда должно. — Я улыбаюсь. — Я полностью разрушил тебя для кого-то другого.

Моя рука скользит вверх по ее грудной клетке, и я слегка обхватываю ее грудь, массируя мягкий холмик кончиками пальцев, принимая то, что я думаю, является новой и отчетливой тяжестью.

— Грудь налилась, — наполовину стонет, наполовину хнычет она, когда я задеваю затвердевший сосок.

Она кажется очень чувствительной, и я хочу проверить эту теорию. Опустив голову, слегка касаюсь соска и самодовольно улыбаюсь реакции, которой достигаю.