Чтение онлайн

— Хорошо, — сказал он почти спокойно. — Что еще?

— Все. Только, пожалуйста, приезжайте один. Без охранников и без водителей. Беседа весьма конфиденциальная.

— Это я уже понял. — Не думает ли его странная собеседница, что он испугался и явится на рандеву с полком охраны. Нечего ему бояться, тем более в собственной квартире. Матвея предупредит, конечно, что у него сегодня дома деловая встреча. На всякий случай.

— Я буду в пять. До свидания.

— До свидания, — автоматически сказал Подлубняк в замолчавшую трубку. Он вошел в офис, безрезультатно пытаясь определить, какие дела у него намечены на сегодня по плану. Голова была абсолютно пустой. А до пяти часов еще целый день.

Сказать, как в душещипательных романах, что у меня трепетала душа перед встречей с Подлубняком, значит — ничего не сказать. Это вам не посиделки с Зойкой при полной луне под звон кузнечиков, когда я могу смело проговаривать свои предположения и догадки, а она так же смело может их опровергать. И все живы и даже не в ссоре. А тут… Тема опасная и щекотливая до невозможности. Стоит лишь поскользнуться на неубедительном аргументе или случайной ошибке — все! Взлетишь к небу, как минер-неудачник. В переносном смысле. А может, и не только в переносном. Алексей Михайлович не из тех, кто безропотно подставляет щеки под оплеухи. Он совсем не похож на библейского мудреца, это точно.

Но выхода у меня нет. И назад дороги тоже нет. Боишься последствий — сиди и не вякай. А я вякнула уже. Еще как вякнула! Ничего, Сима, не трясись. Подлубняк, конечно, крут. Но не дурак. Неужели сам не захочет во всем разобраться? Эх, сейчас бы граммульку коньяка для храбрости. То-то бы меня понесло! Знаю я спасительный эффект этой граммульки. Но нельзя. Надо быть серьезной и безупречной. И убедительной, вот что главное.

Значит так. Наряд элегантный, но строгий, без всякого намека на кокетство. Макияжа самую малость. О господи! Мне предстоит такой разговор, что, кажется, легче сесть на раскаленную плиту, а я думаю о макияже.

Теперь дальше. С чего начать беседу? С пожара! М-м, логично. А может, все-таки с дневника? Или с моего знакомства с Кирой? Ой, хватит, а то запутаюсь окончательно. Пусть все идет, как идет. Ангел-хранитель, ты как там, уже на стреме? И все разложил по папкам, и нужные фразы у тебя под рукой. Ах, под крылом? Тоже хорошо. Так уж будь добр, шепни, что нужно, на ушко в трудный момент.

Договариваясь с ангелом-хранителем, я одним махом пересекла знакомый двор. Автомобиля Алексея Михайловича не было видно. Неужели еще не приехал? Ага, вот и нужная мне квартира. На лестничной площадке непривычная тишина. Ни ремонтного грохота, ни криков Раисы. Я нажала кнопку и не услышала звонка. Все звуки заглушил стук моего сердца. И только я протянула руку, чтобы позвонить второй раз, как дверь рывком распахнулась. Алексей Михайлович стоял в дверном проеме и смотрел на меня в упор. Внимательно и совсем не как на мебель.

— Проходите! — Он отступил в глубь коридора, развернулся и, не оборачиваясь, пошел по направлению к кабинету. Никакой осторожности, подумала я привычно. Да, привычно, потому что в последнее время стала оценивать действия людей не как среднестатистическая женщина, а как профессионал сыска, что ли. Это так я втайне льстила сама себе. Вот, пожалуйста, пошел и даже не глянул. А вдруг за моей спиной штук пяток крепких ребят. Впрочем, и парочки хватит, чтоб скрутить дяденьку, увезти в укромное место и требовать выкуп. Немного — всего один молочный заводик и фирменный магазин в нагрузку. Но, судя по всему, глупые криминальные фантазии роились только в моей голове. Подлубняк был или совершенно уверен в своей неуязвимости, или все-таки подстраховался.

Так безмолвно мы и прошествовали до кабинета. Кажется, в квартире никого, кроме нас, не было. Алексей Михайлович внял моей просьбе. Воздух просторной комнаты заметно отдавал ароматом табачного дыма. В массивной серебряной пепельнице покоились остатки сигареты. Это значит, что хозяин явился в квартиру не сию минуту и не с целью поставить на место зарвавшуюся девицу. Выходит, мои слова зацепили невозмутимого и всегда занятого бизнесмена.

Алексей Михайлович плотно уселся в кресло, такое же массивное, как все вокруг, как и он сам, и вежливо, но сдержанно указал на противоположное:

— Присаживайтесь!

Кресло было неожиданно жестким, но удобным. С таких сидений легко вставать, вскакивать в один миг. Я вдруг вспомнила, как барахталась в пухлой мебели на даче у Киры. Да, девочка и ее отчим были разными, невероятно разными. Вплоть до мелочей.

Теперь мы сидели с Подлубняком друг против друга. Он все так же пристально разглядывал меня и молчал, не задавая никаких вопросов. Ждал. Ну, что же, начнем, пожалуй.

— Алексей Михайлович, хочу предупредить, что разговор будет непростой. И возможно, для вас… э-э… не очень приятный.

При этих словах Подлубняк выпрямился и подался всем телом вперед.

— Я вынуждена задать вам личные вопросы, которые в другой ситуации никогда не решилась бы даже выговорить, настолько они личные. Придется потерпеть. И прошу — будьте предельно правдивы. От вашей искренности зависит очень многое. Да, вот еще. Я знаю, вы — сильный человек. Но в некоторых ситуациях даже сильному человеку трудно произнести обычное «да».

На губах моего собеседника заиграла насмешливая улыбка:

— Вы словно к операции без наркоза меня готовите. Очень интересно!

Именно без наркоза! Так что зубы стисни покрепче, уважаемый Алексей Михайлович. Но я сделала вид, что не услышала его последней фразы, и продолжала:

— Отвечать необязательно. И даже смотреть на меня необязательно. Просто молчите. Я ваше молчание буду расценивать как положительный ответ. А если в чем-то ошибусь, вы меня поправьте.

— Все любопытней и любопытней, — пробормотал Подлубняк. — Жизнь-то вы мне хоть гарантируете?

Я и эту реплику проглотила. Открыла сумку. Достала зажигалку и выложила ее на невысокий столик:

— Алексей Михайлович, вам знакома эта вещица?

Жаль, что не спрятана на мне скрытая камера, которая могла бы сейчас зафиксировать моего героя. Сначала он глянул на зажигалку, потом на меня, побледнел, покраснел, хотел что-то сказать и вдруг закашлялся.

Я спокойно пережидала приступ кашля. Внешне спокойно. А внутри у меня бушевала буря не меньшей мощности, чем у моего собеседника. Наконец, Подлубняк справился с кашлем.

— Где вы это взяли? — спросил он хрипло.

— Нашла возле вашей сгоревшей дачи. А еще раньше, ночью, зажигалку искал другой человек. По всей видимости, ее хозяин. Тот, кто ее и обронил. Искал тайно, с фонариком — это я видела сама. К сожалению, я такая неуклюжая. Упала, наделала шуму. Короче, спугнула. Он и убежал. Почему, как вы думаете?

Но Подлубняк не ответил, напряженно о чем-то размышляя.

— Ладно, вернемся к зажигалке. — Удивительно, но теперь каждая следующая фраза давалась мне все легче. Словно открылись тайные шлюзы. — Дорогая безделица, такую хорошо дарить на память, правда? Вы ее и подарили. Близкому человеку. И надпись заказали в часовой мастерской. Коротенькую — «М от Л». Постороннему человеку буквы ничего не скажут, а знающему — память на всю жизнь. «М от Л». Эта «Л» меня поначалу смущало сильно. А на самом деле все просто до смешного. Леша! Например, «Матвею от Леши». Ну, или что-то в этом роде, ведь так?