Чтение онлайн

– А то ты не знала, что у него есть другие бабы! – вдруг сказала она самой себе. – Подумаешь, девушка. Такое случается у всех, и даже не всегда этому предшествует процедура развода. Мужчине нужен секс – это известно всем, он нужен для здоровья, для того, чтобы не было простатита. В его возрасте это уже важно!

Подожди его во всем обвинять! – подбодрила она саму себя. – Ты не должна так думать о нем, надо просто позвонить и спросить. Позвонить и спросить. Уверена, все разъяснится. Какая там докторша, он любит только тебя. Это несерьезно. Ты просто должна все узнать. Обязана все узнать, а не сидеть тут и лить слезы под его костюмом.

Но звонить не хотелось. Трубки, что домашняя, что мобильная, стали какими-то неимоверно тяжелыми, они терялись на глазах, прятались за книгами, скрывались в щелях – звонить Саше сейчас? В таком состоянии? Не лучше ли подождать с этим? Может быть, на следующей неделе? Или когда надо будет мыть окна, когда станет тепло. Он всегда приезжает, чтобы ей помочь. Он приедет, она посмотрит ему в глаза и все поймет сама, без всяких слов. Зачем спешить?

Марина убаюкивала себя, не без помощи бутылки «Шардоне», хотя было бы правильно назвать это пакетом «Шардоне» – из экономии Марина покупала вино в двухлитровых картонных коробках. Сегодня коробки было даже недостаточно, чтобы усыпить ее ревность, заглушить боль. Но ей уже почти удалось, она практически уже засыпала, положив голову на Сашину рубашку – нет, не для того, чтобы вдохнуть его запах. Какой, на фиг, запах, если Марина все давно перестирала, накрахмалила и выгладила? Но даже и без запаха эта рубашка была его, она висела здесь с тех времен, когда он возвращался каждый вечер и открывал дверь своим ключом, говорил: «Я дома».

Марине стало почти хорошо. Она закрыла глаза и подумала, что могла бы оправдывать его бесконечно, пока он бродит где-то и живет своей жизнью. Главное, что он есть. И тут прозвенел звонок. Марина дернулась, не сразу поняв, откуда он раздается – противный, старый звон дисковых аппаратов. Звонил мобильник. Марина с трудом вылезла из шкафа, утерла слезы и пошла на звон, она думала, что это Ника все-таки решила поинтересоваться, как подруга до дому добралась по такой пурге – все ли в порядке. Но это была не Ника. Это была Лида. Ее номер определился и заставил Марину замереть в испуге. Лидия Светлова сейчас – это было почти опасно, ведь она-то уж точно знает все из первых уст – она, кажется, тоже живет вместе с этой… Не к ночи будет помянута, докторшей. Марина понадеялась, что Светлова повесит трубку, но она знала, что, если Лидке что-то надо, она будет трезвонить всю ночь, а добьется ответа. Лучше уж ответить, тем более что это, может, и есть судьба.

– Лида? Привет, – устало пробормотала Марина. Тон – безнадежный.

– Все сохнешь? – неожиданно весело спросила Лидка.

– В смысле?

– По Сашке? – уточнила она. Они не разговаривали больше полугода, наверное, но ее голос совсем не изменился. Ни интонация, ни тембр. Ни матерные междометия.

– По Сашке не сохну, – буркнула Марина.

– Это правильно. Слушай, тогда ты молодец. Давно пора выкинуть этого дундука из головы, он тебе не пара.

– Раньше ты говорила другое, – зацепило Марину. – Что ты вообще-то звонишь? Как Павел?

– Павел научился шевелить пальцами и мычать, – еще веселее проговорила Лида. – Если так пойдет, к маю сможет самостоятельно, без посторонней помощи показать всем Fuck. Мы над этим работаем.

– Лида! – фыркнула, не удержав улыбку, Марина. И действительно, отчего же у Лиды такой СОВСЕМ уж радостный голос, ведь, судя по тому, что рассказывала Ника, она должна бы невыразимо страдать от горя. Хотя… о чем это она, Лида и глагол «страдать» вместе не употребляются.

– А что, тоже прогресс – показать Fuck.

– Да уж. Рада, что ты держишься. Дом-то продали? – спросила Марина, хотя от Ники уже знала, что нет, пока не продали. Но зачем Лиде знать, что она общается с Никой.

– Держится подросток за член, – отрезала Лида. – А я живу. Дом под авансом, спасибо, что спросила. Можешь уже доложить Степановой, а то она, сто пудов, нервничает, когда же мы из ее рая уберемся. Уже, мол, скажи, убрались. Слушай, я хотела тебя предупредить – мы будем в Сашкину квартиру с Машкой прописываться. Так что тебе будут приходить квитанции теперь подороже – ты уж не сочти за труд, позвони, я тебе денежку переведу, ок? Там ненамного должно бы выйти дороже, но, может, для тебя это будет критично.

– Какая забота, – фыркнула про себя Марина. Мол, какие мы богатые, заботливые, думаем, чтобы бедной родственнице на квартплату хватило.

– Что? Ты что-то сказала? – переспросила Лида, у которой и вправду было отличное настроение.

– Я спросить хочу, а почему Саша сам мне не позвонил? – решилась все-таки Марина.

– Саша? – В голосе Лиды почувствовалось небольшое напряжение. – Слушай, ты кончай о Светлове грезить. И выкинь весь его хлам.

– Почему?

– У него есть женщина, и, по-моему, у них все серьезно, – помявшись, все-таки сказала Лида. Да уж, не для этого она звонила, но, видно, судьба такая. Ничего не попишешь, а если взялась говорить с Мариной, будешь говорить и о Сашке Светлове.

– Ты не можешь знать. Он бы мне сказал.

– Чего он тебе скажет – он же дундук. Он твои чувства ранить боится. А я тебе так скажу, что хватит тебе, молодой девке, тратить свое время на мужика, который давно о тебе и думать забыл.

– Это неправда.

– Уж поверь, правда. Думаешь, если ты еще год-другой хорошенечко подождешь, если дашь о себя ноги вытирать, он снова к тебе воспылает? Опомнись, таких, как ты, только и бросать.

– Почему?

– Да потому, – зло хмыкнула Лида. – Потому что ты же сама себя не ценишь. Ты сама себя за что считаешь? За дерьмо, за грязь из-под ногтей. Бежишь по первому зову. Рыдаешь, помощи просишь. Сашка – тюфяк, он тебя обидеть боится, думает, что в ответе за тех, кого приручил, маленький принц-переросток. Блин. Только не любит он тебя. Ни капли. Даже в памяти не держит. А помогает из воспитания. Таким уж его вырастили, вспомни хоть Эмилию Вячеславовну. Помнишь ее седой пучок на голове? И это «деточка, ты еще так молода…».

– Что же ты тогда раньше молчала?

– Раньше? Как тебе сказать. Мне на тебя раньше было наплевать.

– А теперь что, что-то изменилось?

– Нет. Мне на тебя и сейчас наплевать, ты же знаешь. Я же стерва, правильно? Но ты теперь для меня как та собака перед машиной – бегает, глупая, сама не понимает, как это опасно. И проехать не дает, и жалко ее. Ведь если не я, так другие раздавят. Зачем же я буду смотреть, как тебя давят, если можно тебе посигналить. Вот я и сигналю – беги, Маринка, занимайся своей жизнью, не трать ее на мудаков. Тем более на влюбленных мудаков. А Сашка влюблен, будь уверена. Он бегает почти без крыши, вчера ее домой на руках нес, от переизбытка чувств. Через снега и буераки, метров аж двести сдюжил. Я своими глазами…

– Ее? – еле слышно переспросила Марина.

– Ее. Жанну, – без тени сочувствия подтвердила Лида. – Так ты про прописку поняла?

– Поняла, – автоматически кивнула Марина и нажала на красную кнопку. Перед глазами все поплыло, она отшвырнула телефон, оглянулась, посмотрела, как тени пляшут по окончательно потемневшей комнате.

Ах, Лидка, ах, стерва, что же теперь делать, если вся жизнь была в этих мечтах, если ничего другого-то в этой Маринкиной жизни нет. Не искать же смысл в работе помощника нотариуса? Глупо, как глупо, все развалила, а как жить дальше – кто скажет? Марина как стояла, так и села на пол в своей (в его, тоже в его, запоздало поправилась она) квартире. Слез не было, она вылила их в шкафу, когда плакалась костюму, а теперь осталась только какая-то тупая пустота. И откуда-то из небытия вынырнула та сцена, когда Саша сидел вот тут, напротив, в этой самой квартире и пытался путано, несвязно объяснить, что все кончено, что он ее не любит и никогда не любил. А женился, видимо, только чтобы не отстать от брата, с которым всю жизнь они были и лучшими друзьями, и самыми рьяными соперниками. С детства, еще когда плевались, кто дальше.

Он закрывал лицо руками, словно пытался отмахнуться от всех ее вопросов и уговоров. Она вспомнила, как объясняла ему, пропуская мимо ушей все, что он говорил, что им, наверное, просто нужно было тоже родить ребенка, что из-за этого у него сейчас кризис. Но все пройдет и… а потом он… сейчас Марина отчетливо вспомнила, как Саша посмотрел на нее усталыми глазами и сказал, что он, наверное, подонок, но ребенка от нее никогда не хотел и не хочет. И это был бы тотальный кошмар и для него, и для нее. И для ребенка в первую очередь.