Чтение онлайн

Когда Полина вышла замуж и ушла жить к мужу, я осталась одна в мужском «царстве». А вскоре старший сын Арсений (ему 15 лет) построил себе дом из лиственницы. Пока один он там жить не собирался, а дом всем моим мужчинам очень понравился, и они решили туда переехать и стали там обустраиваться. А мне все было жалко переезжать из нашего домика, я все откладывала, а потом как-то пришло понимание, что иметь две половины, мужскую и женскую, даже очень здорово. Во-первых, мальчишек воспитать может только отец, женское воспитание приводит только к явлению «бабы в штанах» или «маменькину сынку». Поэтому на мужской половине он их и воспитывает. У них ранний подъем, а я люблю поспать, пока дети были маленькими, у меня получилось почти беспрерывных пятнадцать лет бессонных ночей: один только переставал просыпаться по ночам, тут появлялся следующий малыш. А теперь я на законной «пенсии», а в моем возрасте, чтобы хорошо выглядеть, надо прежде всего выспаться, всему свое время. Дом у них без всяких женских заморочек, типа ажурных салфеточек и рюшечек. А в своей половине я вовсю развожу женские штучки, и мы больше с Германом не спорим, где что лучше разместить, каждый украшает свою половину как хочет. Потом Герман приходит ко мне в гости, и в этом появляется опять элемент романтики. Иногда даже бывает так, что Герман уезжает рано, и я, приходя к ним на половину, его уже не застаю, а приезжает поздно, то я его уже не дожидаясь, ухожу к себе, и мы можем не видеться так несколько дней, так что накапливается куча новостей, которыми хочется друг с другом поделиться. На разных половинах хорошо еще жить тем, что, когда чувствуешь, что нарастает какое-то недовольство друг другом, вместо выяснения отношений просто ушла к себе на женскую половину, а утром уже все забылось.

Тем более, мое вечернее и раннее утреннее отсутствие делает мальчишек более самостоятельными, более ответственными старших детей перед младшими. Ведь когда я рядом, все заботы о них естественным образом перекладываются на меня. Я очень люблю свою женскую половинку, как я ее называю, «уютную норку», я здесь отдыхаю от них, а они от меня, от моих нравоучений и различных просьб. Как бы люди ни были близки, и даже пусть они знают друг друга довольно долго, все равно, находясь вместе, на сто процентов расслабиться невозможно. Любые отношения все равно требуют хоть и минимального, но все равно контроля: что сказать, что сделать, как ты выглядишь. Даже если ты специально об этом не задумываешься, в подсознании это вертится. Поэтому, когда ты знаешь, что у тебя есть место, где можно побыть совершенно одной и в собственном доме, это очень важно чисто психологически. Потом, когда Герман бывает у меня дома, мы спокойно можем поговорить без детских «ушей», что иногда тоже бывает не лишним. Тем более, мне уже далеко не двадцать, когда, встав ото сна, выглядишь будто и не ложилась, свежо, мне уже нужно время, чтобы привести себя в порядок и явиться пред очи своего мужа в нормальном виде. Когда бывают гости, мы сначала все вместе сидим на мужской половине, а потом женским коллективом удаляемся пить чай на женскую, на короткое время образуя подобие женского клуба. Так что плюсов раздельных половин мужской и женской оказалось столько, что я так к ним и не переехала. А когда приезжает в гости дочка с внучкой, нас становится уже трое в «женском домике».

Часто в комментариях после Гериного очередного выступления на телевидении или в интервью, данном какому-нибудь журналу, я слышу, что вроде правильно все говорит, но очень резко, даже как-то обидно. Но когда Герман говорит о своих убеждениях, он выбирает довольно резкие выражения, потому что понимает, что в наше время человека надо ошеломить, если хочешь, чтобы он задумался над твоими словами. Герман не политик, которым нужно, чтобы их поддерживал народ и которым для этого надо постоянно говорить приятную для избирателей ложь по принципу: «ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад». А Герману не нужен электорат, и он может спокойно называть вещи своими именами, что народа почти и не осталось, а то, что есть, в большинстве моральные калеки, называть извращенцев извращенцами, а не прикрывать их содомский грех красивыми словами и делать вид, что ты такой толерантный, а они такие симпатично-голубенькие. Людей сегодня порой трудно отличить друг от друга: они читают одно и то же, смотрят одно и то же, одевают одно и то же, похожи друг на друга, как инкубаторские, у них и стиль жизни, и даже стиль мыслей настолько одинаков, что, общаясь с ними, знаешь все наперед, новому через это пробиться практически невозможно. Пробивать эту броню Герман пробует резким словом, контрастом, чтобы привлечь внимание, а может быть, даже заставить человека возмутиться, вызвать сильную эмоцию. Тогда есть шанс, что человек начнет думать, почему его это возмутило. Герман пытается вывести людей из спячки, заставить их задуматься о происходящем, а не плыть по течению, которое скоро унесет нас всех в «воронку». Герман часто поднимает темы, которые для большинства людей кажутся незыблемыми, истинными, как дважды два четыре. Просто потому, что они слышат про это с детства, не задумываясь, а правда ли это. Так Герман поднял тему с летоисчислением, которое было изменено Петром Первым совершенно необоснованно, тем самым ложно отнятыми восемью годами, поставив под сомнение Священную Историю. Про обращение на «вы», вместо традиционного для России «ты», про обозначение слова «пацан» и про многие другие вещи. Недавно находилась с мужем в Москве. В центре города к нам подошла женщина, она русская, но вышла замуж за англичанина и уже несколько лет живет в Великобритании и имеет двоих детей. Она сказала, что смотрела очень много передач с Гериным участием, и ей очень близко то, о чем он говорит. И она с пониманием относится к тому, что Герины выступления отличаются резкостью, так как по-другому просто не достучаться до сознания людей.

«Лицевой свод» — это та книга, с которой у нас, как бы пафосно это ни звучало, поменялось очень многое в жизни. А произошло это так. Как-то раз Герман зашел к одному своему знакомому, а тот ему говорит: «Смотри, какая есть удивительная рукопись», и показывает ему «Лицевой свод». Эта книга представляет собой собрание исторических летописей о всех временах и почти всех народах от сотворения мира до времен Иоанна Грозного. Собрал их Святитель Макарий для чтения царским детям, детям Иоанна Грозного. Это своего рода учебник для царских детей. Называется он лицевым из-за обилия миниатюр: там на каждый текст соответствующий рисунок. Герман, когда увидел эти книги, был просто ими пленен. К тому времени было сделано всего десять комплектов этого удивительного издания, по десять томов в каждом комплекте. Один том стоил десять тысяч долларов, т. е. книга удивительная по содержанию, открывающая нам правдиво историю прошлых лет, опять была доступна только для узкого круга людей из-за дороговизны, считайте — единицам. Было это после неудачной президентской кампании в период полного безденежья. Всех семейных сбережений было двадцать тысяч долларов, т. е. цена двух томов из этого издания. Герман, не задумываясь, приобрел первые два тома с древней историей Священного писания. Помню, он пришел домой и говорит, я потратил все деньги, но зато я нашел клад. И положил на стол приобретенные два огромных тома «Лицевого свода». Текст был написан на древнеславянском языке. Герман захотел читать текст в оригинале и выучил для этого древнеславянский язык, а затем взял учителя и для детей, которые тоже быстро освоили наш родной русский язык. Читая эту книгу, многое становилось на место, фальсифицированная многие столетия история вдруг открывалась в совершенно другом виде, все несостыковки от притянутых, как говорится, за уши фактов рассыпались как дым. Книга настолько захватывала, и чтение доставляло неописуемое удовольствие, что огорчало только одно обстоятельство, что такую важную информацию может узнать только ограниченный круг людей, причем тем людям, которым она была бы доступна по цене, чаще всего не было в ней нужды. И Герман загорелся издать все это собрание и раздавать ее желающим бесплатно. Для этого он создал «Общество любителей древней письменности». Многие его друзья, состоятельные люди, откликнулись на его предложение поддержать издание этих книг с бесплатной раздачей желающим, и желание стало явью. На данный момент книга издается большим тиражом, и после выхода из печати расходится очень быстро. Она была преподнесена библиотекам разных стран: Болгарии, Турции, Черногорья, Украины, ряду стран Латинской Америки, и многим другим странам, и большому количеству библиотек разных городов России. Все это стало возможным, благодаря таким людям, как Анатолий Борисович Яновский, Николай Петрович Токарев, Костантин Анатольевич Бабкин и другим понимающим значимость данного письменного шедевра древней письменности для всех людей. В «Лицевом своде» Герман нашел ответ про исчезнувшую библиотеку Иоанна Грозного, а Древняя Русь, представляемая нам историками типа Карамзина и Нечволодова, как мрачная и темная, предстала вдруг совсем в другом свете. Герман после прочтения этих книг часто вздыхает с сожалением, что не пришлось ему родиться в то великое и вольное время. Данная в полном объеме, без всяких цензорских обработок и сокращений книга «Иудейская война» Иосифа Флавия, входящая также в «Лицевой свод», открывает глубокий смысл этого произведения, что никак нельзя было понять в современном прочтении книги. А что стоит повествование «Трои», вошедшее в «Лицевой Свод» не только, как исторический факт, но и как пример для царских детей, как, казалось бы, незначительный повод, может ввергнуть целое государство в продолжительную войну и в конце концов полностью стереть ее с лица земли. Эту книгу можно перечитывать не один раз, и все время будешь открывать для себя что-то новое в понимании прошлого, что дает правильно выстроить ориентир в настоящем.

Простые люди и люди, занимающие влиятельные посты из разных городов и стран, приезжают к нам в Слободу, чтобы получить тома «Лицевого Свода». Как правило, когда Герман отсутствует, выдачу книг производят старшие сыновья. Так как люди приезжают из разных городов и даже стран, то круг общения у детей резко расширился. Обсуждая с гостями множество разных тем возникающих при прочтении «Лицевого Свода», они еще раз для себя отмечают значимость и нужность этой деятельности, издание этих книг.

Начав жить на природе, после даже короткого времени приходит понимание, как мы вообще раньше могли жить в ужасных условиях мегаполиса. Сначала приезжая за чем-то в Москву, видишь, какой смог висит над городом, раньше как-то на это не обращал внимания, уже не можешь тут пить воду, так как почувствовал вкус настоящей воды. То же самое происходит и с пищей. Заставить съесть себя что-то магазинное, вызывает чуть ли не рвотный рефлекс, настолько ясно начинаешь понимать, что это не пища, а сгусток химических реагентов. Любуясь у себя звездным небом, багровым закатом, наслаждаясь колодезной водой, в какой-то момент понимаешь, что это настолько обычные и доступные вещи для всех людей раньше, для современного человечества с космической скоростью превращаются в предмет недоступной роскоши. И оттого, что большинство людей этого не понимают, ратуя и дальше за развитие научно-технического прогресса, с восторгом крича «давай нанотехнологии», легче не становится. Мы все в одной лодке, от «Фукусимы» и «Чернобыля» забором не отгородишься, если пресная вода иссякнет, то для всех впрок не запасешься. Оградить свои семена от генномодифицированных тоже не получится, так что в одиночку не спастись. Для того чтобы выжить, надо запретить и перестать восхищаться теми, кто придумал все то, что нас убивает, то есть ученых и их изыскания. Когда Герман говорит, что ученые самые главные враги человечества, то все сразу на него набрасываются. Стереотип мышления, вбитая чуть ли не с младенчества мысль, что научно-технический прогресс — это благо, убил в людях инстинкт самосохранения. Смог, стоявший два года назад в Москве от пожаров, был прежде всего страшен тем, что горел пластик, который в большом количестве разброшен везде, диоксин при горении предметов, изготовленных из этого материала, очень опасен и, попав в организм через легкие, уже никак не выводится. «Химия», которой мы моем посуду, никуда не девается, мало того, что она не смывается до конца с посуды, с которой мы едим, и с пищей попадает в наши желудки, нанося нам непоправимый вред, она еще со смываемой водой попадает в нашу почву, где день за днем из-за нее отравляется и вода, которую мы потом пьем, и земля, которая нас кормит. Я прекрасно мою посуду сухой горчицей, ни одна «химия» не отмывает жир, как она, быстро, дешево, и даже если что-то не смоется, не страшно, если попадет в наш организм, и самое главное, она не отравляет наши водные ресурсы и почву. «Химия» для мытья посуды появилась в нашей стране, когда я училась в старших классах, не так-то уж давно, я помню, как многие долго не могли привыкнуть, что после мытья посуды надо есть пищу, перемешанную с запахом «химии», сохраняющимся на тарелках. Но людей приучили. И так практически во всем. Раньше прекрасно мыли автомобили просто водой, а теперь «химией», которая беспощадно уничтожает нашу природу, попадая в почву при смытии. Я уже не говорю о рабочих, которые работают на мойках, через год работы в таком месте они становятся очень больными людьми, способными производить только больное потомство. Осознавая всю опасность от экологической катастрофы, которая неизбежно скоро наступит, если не остановить этот смертельно опасный для человечества процесс научно-технического прогресса, Герман сейчас все свое время посвятил, чтобы донести свою Экологическую доктрину до людей, главная суть которой — «либо ученые до конца уничтожат человечество, либо человечество уничтожит ученых…»

Жизнь проходит, растут дети, появляются внуки, когда я дописывала книгу, Пелагея подарила нам еще одну внучку. С одной стороны, кажется, как быстро пролетело время, а с другой — не верится, что за такой короткий срок произошло столько увлекательных событий. Вот и дописаны все главы книги о нашей совместной жизни с Германом. Не знаю, насколько это будет любопытно. Ведь все, что могло быть по-настоящему интересным для читателя, происходило в деловой сфере Германа, о которой мне недостаточно известно. Я писала только о своих женских впечатлениях о совместно прожитых годах, о том, как под влиянием моего мужа у меня менялся образ жизни, приоритеты, жизненные ценности. Одновременно с моими записками наконец-то закончен и коврик в комнату внучки. Все-таки я осилила вязанье крючком: еще одно мое желание исполнилось. Я выглядываю в окно и вижу, как из конюшни в окружении наших сыновей вышел Герман, они идут в направлении к дому, оживленно что-то обсуждая, на лице мужа играет улыбка, и я понимаю, что самое главное еще впереди…

Рецепт для выпечки трех буханок.

Закваска.

Берем на полтора литра колодезной воды 50 граммов хмеля, доводим до кипения и продолжаем держать на огне 15–20 минут. Полученную массу процеживаем через дуршлаг и этот раствор остужаем до комнатной температуры. Затем добавляем 100 граммов меда и тщательно размешиваем. Далее кладем чайную ложку соли и 200 граммов пшеничной муки. Накрываем крышкой и ставим на двое суток в теплое место (мы ставим на лежанку русской печи), перемешивая утром, днем и вечером. Через два дня добавляем 400 граммов вареной картошки, измельченной на терке. Перемешиваем и оставляем еще на сутки в теплом месте, так же помешивая три раза в день. Через сутки опять процеживаем, закваска готова, ее можно сразу использовать или хранить в холодильнике или в подвале до надобности. Только надо сделать прорезь в крышке, чтобы закваска не взорвалась.

Опара.

В одном литре теплой воды разводим 200 граммов меда и добавляем 150 граммов закваски и литровую кружку пшеничной муки. Размешиваем и помещаем в теплое место на три-пять часов до поднятия опары.

Тесто.

В приготовленную опару добавляем пшеничную муку и замешиваем тесто до эластичного состояния, чтобы отставало от рук. Раскладываем тесто в формы для выпечки хлеба и оставляем их в теплом месте, пока оно не поднимется.

Затем помещаем в печь и выпекаем 30–40 минут.

Приготовления сычуга.

Берем желудочек от молодого ягненка или козленка. Тщательно промываем его, ошпариваем кипятком, вываливаем в крупной соли и подвешиваем в темном, проветриваемом помещении до полного высыхания.

Закваска для сыра.

Берем на трех-литровую банку половину высушенного описанным ранее способом желудочка и заливаем прокипяченной сывороткой (сыворотка — это слитая после творога жидкость) и оставляем все это настаиваться трое суток.

Приготовление сыра.

Берем 10 литров молока, чуть-чуть подогреваем и добавляем 150 граммов закваски. Размешиваем и на полчаса ставим в теплое место. За это время молоко, благодаря действию закваски, должно превратиться в желеобразную массу. Начинаем тщательно перемешивать эту молочную массу, пока она не осядет на дно посуды. Затем процеживаем через марлю до полного стекания жидкости, добавляем соль по вкусу, также при желании можно добавить измельченную свежую зелень, получившуюся массу выкладываем в форму для сыра. Сыр готов к употреблению.