Чтение онлайн

К несчастью Бон Скотт умер в следующем году. Он умер после ночи сильного запоя. Друг оставил его в машине, где он захлебнулся собственной рвотой и умер. Я узнал это от друга в школе. Поначалу я не поверил ему и подумал, что или его дезинформировали, или он разыгрывает меня. Потом я услышал сообщение по радио. У меня было такое чувство, словно меня ударили в живот. Смерть Бона очень сильно потрясла меня, возможно отчасти потому, что я никогда не видел его живьем, но еще потому, что он был моим первым настоящим героем рок-н-ролла, который не дожил до тридцати пяти. Джимми Хендрикс умер, когда мне было семь, и я помню, как родители говорили об этом, но меня это особо не поразило. Бон был моим любимым вокалистом, и я не мог поверить, что он мог упиться до смерти. Он казался неуязвимым. Я до сих пор кусаю локти, что пропустил те два шоу в Нью-Йорке.

ГЛАВА 4. ANTHRAX. НАЧАЛО

К средней школе моя единственная цель была проще некуда – поиграть с другими парнями и сколотить группу. Я никогда не был одним из тех детей, которые сидят в комнате, репетируя на соло-гитаре по восемь часов кряду. Это было не по мне. Я хотел зависать с другими музыкантами, джемовать реальные вещи, будь то кавера или что-то свое. Если б я сидел в этой крошечной паршивой комнатушке шесть-на-шесть, репетируя, у меня бы просто чердак съехал. Я был настойчивым и настырным, и мне было плевать, что я не умею пилить соляки как Эдди Ван Хален. Я понял, что единственный способ добиться успеха – это свалить и выступать с концертами в Манхэттене.

Бывало я почитывал журнальчик «Rock Scene» и смотрел на фотки Ramones в Гилдерсливс и CBGB, где они тусили в 76-ом. Я тоже хотел там потусить, но был слишком молод, чтобы попасть туда. Так что мне пришлось дождаться, пока CBGB начнет проводить хардкор-шоу, когда уже стал чутка постарше. Несмотря на это, Ramones оказали на меня огромное влияние, потому что они жили в Форест-Хилз, до которого от моего дома было от силы миль пять. Они были кучкой длинноволосых чуваков в Леви, косухах и футболках, и я выглядел точь-в-точь как они. Я говорил себе: “Ты только глянь на этих парней! Их показывают по ящику. Они колесят по миру. И они родом из Квинса!” Тогда я еще не знал, что KISS тоже из Квинса. Тогда о KISS никто ничего не знал, потому что участники группы ничего не рассказывали о себе в интервью. Их ранняя история была для всех загадкой. Но Ramones гордились, что они родом из Квинса. Я как-то пошел посмотреть на них в Квинс Колледж, и подумал тогда: “Если они это могут, то и я смогу. Они ж такие, как я”.

Вот что было клево в таких группах, как Ramones и Sex Pistols. Они привнесли в рок-музыку дух “сделай сам”. Теперь тебе не нужно было быть опытным музыкантом с потрясающими способностями. Коль скоро у тебя были воля и упорство, ты мог сколотить группу и выйти на сцену. А уж этого добра у меня было навалом.

Я нашел остальных музыкантов через листовки, которые они оставляли в музыкальных магазинчиках, и мы стали джемовать песни Black Sabbath, Deep Purple, Thin Lizzy, AC/DC и даже Judas Priest. Казалось, что может быть круче. А потом я потерял свою невинность.

Это случилось на Файер-Айленд в смежном доме, который мама арендовала с какими-то людьми. Каждый уикенд мы ездили туда на пляж. Однажды я познакомился с девушкой по имени Сьюзи, которая была на пару лет старше меня. Мы были там три дня, и я ей сразу понравился. Я едва выдавил из себя хоть слово. Мне было 15. Я не играл с ней в любовные игры и действий никаких не предпринимал. Но первой ночью, когда мы вместе сидели на диване, она начала целовать и обнимать меня. Это было похоже на одно из писем с форума Пентхаус.

“Дорогой Пентхаус, вы не поверите, что со мной произошло на днях…” Той ночью мы не трахались, но на следующий вечер она поставила саундтрек «Лихорадка субботнего вечера». Как я уже сказал, я никогда не был против диско, но ТОЙ ночью я просто ОБОЖАЛ Bee Gees. Все пошли спать; родители были в постели. И там же, на диване, Сьюзи просто набросилась на меня. Мы были всего в нескольких футах от наших кроватей. Мама могла в любой момент войти через гостиную.

Я спросил, девственница ли она, и она ответила нет. Это я уже понял по ее настойчивости. Я нервничал, и сказал: “Нууу...а я да”. И она такая: “Об этом не переживай”.

Она расцеловала меня с ног до головы, положила мою руку на свои штаны, сорвала с себя шортики, потом лифчик и вывалила свои сиськи, а потом за три секунды расстегнула мои джинсы. Она была быстрой как Али, и забив на предварительные ласки, она запрыгнула на меня и направила меня внутрь себя. С этого все и началось. Некоторые вещи случаются сами собой, даже у тех гиков, которые играют с солдатиками и обожают «Фантастическую Четверку».

Я такой: “Ничего себе, ты рулишь! Может съездишь со мной домой, чтобы я показал тебя всем своим друзьям? Никто не поверит, что я трахаю горячую семнадцатилетнюю девушку”. Лучше варианта потерять девственность и представить нельзя. Но хотя я ночевал в гостях, тусуясь с другими детьми, и пытаясь сдвинуть свою карьеру с мертвой точки, в следующий раз я потрахался только через два года. Это было с девушкой, которая станет моей первой женой, Мардж Гинзбург.

Перед этим я познакомился со своей первой полусерьезной девушкой Ким Айзенберг. У нее были длинные каштановые волосы, и она была немного выше меня ростом. Я встретил ее во Флориде, потому что ее бабушка и дедушка жили в том же микрорайоне, что и мои. Мы понравились друг другу и продолжили отношения в Нью-Йорке, когда я уже учился в младших классах средней школы. Она жила на Кони-Айленд и еще не водила машину, поэтому мне приходилось совершать двухчасовую поездку на нью-йоркском метро, чтобы повидать ее. Мы виделись не так уж часто, но пробыли вместе около года. Она хорошо ко мне относилась, и мне нравилось говорить друзьям, что у меня есть девушка. В конце концов ездить туда-обратно стало слишком напряжно, и мы расстались. Еще одна причина разрыва в том, что мы не спали вместе. Я явно этого хотел, но она сказала, что не готова.

Один раз мы и в самом деле попробовали. Мы были на вечеринке у моего друга Ричи на первом этаже здания, в котором жили, а она приехала из Кони-Айленд. После того, как моя мама пошла спать, мы пробрались в мою комнату, и я попытался сделать свое черное дело, но меня ожидал полный провал. Она особо и не хотела, а я никогда раньше даже не пытался одеть презерватив. Я нервничал, потому что он не налезал как надо, и сказал: “К черту эту резинку. Я не могу ей пользоваться. Ничего не выходит”. А она такая: “А без нее я не буду!”

“Ну тогда я не буду ни с ней, ни без нее!” – огрызнулся я в ответ. Мы вернулись на вечеринку, и спустя два дня она позвонила мне и выдала фразу в духе “может нам лучше попробовать встречаться с кем-то другим”. Тогда мне было плевать. Все, что я хотел, это играть музыку.

И хотя это никак не было связано с этим неудачным опытом, но моя первая группа Four-X, была названа в честь презерватива. Мы просто выбросили “e” и добавили дефис, чтобы на нас не подали в суд. Группа состояла из меня и парочки моих друзей: Дейв Вайс, которого я знал по району, стучал на ударных. Пол Кан играл на басу и Нил Стопол на вокале и гитаре. Нил был одним из первых, кого я встретил после того, как мои родители расстались, и мы с братом вернулись обратно в Бей Террес. Подружились мы сразу. Four-X выступили на конкурсе талантов в бейсайдской средней школе. Тогда мы играли только кавера, но я считал, что мы очень хороши. Это было весело, и мы хорошо играли. Но Four-X долго не продержалась, потому что нам не хватало понимания. Я считал Дейва отличным барабанщиком. Я до сих пор дружу с Нилом, но, честно говоря, мне было не очень комфортно с ним, и я думаю, он тоже это чувствовал. Так было до встречи с Денни Лилкером, который был на год меня старше. Вот тогда частицы пазла начали складываться в Anthrax.

Дэнни был высоким худощавым парнем с кудрявыми волосами, которые он специально отращивал. Он постоянно носил рок и метал футболки и казался парнем, с которым я смогу найти общий язык. В школе у него была кликуха Бетховен, потому что у него были идеальные ноты, и он мог сыграть все, что угодно. Не успел он услышать что-нибудь, как тут же играл, вне зависимости от жанра. Я познакомился с ним в 1979-ом, когда учился в младших классах, а он учился в десятом классе, и мы участвовали в проекте продленки Син Бэнд. Эта группа актеров рисовала скетчи и пела, а мы играли музыку как группа сопровождения. Это была та музыка, которую можно услышать в бродвейских мюзиклах, и я всегда терпеть не мог эту “шляпу”, но благодаря ей я смог выступить перед зрителями.